Фантазии НАТО, навеянные США

Автор Дмитрий Геер

НАТО активно наращивает состав сил быстрого реагирования. Вместо 13 тысяч совсем скоро их число достигнет 30 тысяч человек. Причина, по словам генсека альянса Йенса Столтенберга – в резко изменившейся ситуации с безопасностью в Европе.

Генсек НАТО уверен, что настало время адаптироваться к новым рискам и угрозам. Понятно, что источник угрозы альянс при помощи Вашингтона определил уже давно – это Россия. В Москве подобную практику оценивают весьма негативно, как и желание НАТО расшириться за счет принятия под свое крыло государств Восточной Европы, включая бывшие республики СССР. Америка уже не в первый раз пытается руками НАТО решать спорные вопросы, которые возникают у Вашингтона в отношениях с Москвой, подтверждает заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра Российского института стратегических исследований Сергей Ермаков:

"США используют механизмы НАТО как удобный политический инструмент, препятствуют тому, чтобы было равное партнерство между Россией и НАТО. Рассматривая натоцентричную систему как краеугольный камень европейской безопасности – это все будет в ущерб России и другим странам, которые членами НАТО не являются".Многие европейские политологи не устают повторять, что все годы после окончания "холодной войны" звучал вопрос: а зачем теперь миру НАТО?

Началось урезание финансирования, и, значит, альянсу надо было срочно изобретать прямую и явную угрозу. Именно поэтому России и ее политике сегодня уделяется такое пристальное внимание, тем более кризис на Украине дает богатую почву для самых разнообразных спекуляций. Не меньше вопросов вызывает и история вокруг сил быстрого реагирования: практика доказала, что они не в состоянии доказать свою боеспособность. Единственными, кто может хоть как-то успокоиться, зная об их существовании, станут страны Балтии. Тем более, они не упускают ни одной возможности покричать про российскую угрозу. А вот позицию России как раз можно охарактеризовать как крайне взвешенную, считает член Совета по внешней и оборонной политике Александр Михайлов:

"На сегодняшний день мы довольно спокойно должны относиться  к заявлениям руководителей НАТО о том, что мы для них являемся противником. Пусть так считают.

Мы в друзья не набиваемся. Сегодня у России достаточно высокий оборонный потенциал, и экономическая ситуация в ближайшее время изменится. Такого рода бряцанье оружием, которое мы сегодня наблюдаем со стороны Североатлантического альянса –  оно, прежде всего, наносит ущерб им. Мы же понимаем, что за этим ничего не последует. Ну объявили они нас противниками – что дальше? Дальше ничего не последует. Они могут сколько угодно формировать политическую точку зрения, но я не вижу здесь особо серьезных проблем. Потому что слишком разные страны присутствуют сегодня в НАТО".

И именно различия между этими странами все чаще проявляются в отношениях России с государствами альянса.

Давление, которое так любит использовать Америка, время от времени наталкивается на пусть незначительное, но непонимание европейских партнеров. Вот как характеризует цели последних Сергей Ермаков:

"Что касается перспектив, мне бы хотелось надеяться, что европейцы уже понимают, что без России выстроить реальную архитектуру европейской безопасности невозможно. Поэтому мнение России следует учитывать. Каких-то новых механизмов здесь изобретать не стоит: Совет Россия-НАТО на бумаге, по крайней мере, формально таким механизмом является. Его надо развивать и работать в этом направлении. Здесь все зависит от того, как будут развиваться события вокруг Украины.

Но мне кажется, что какую-то перспективу, если не потепления, то прекращения поступательного ухудшения отношений между Россией и НАТО можно ожидать". 

Первым сигналом такого самого незначительного потепления стала встреча глав МИД стран альянса, которая прошла в середине мая. А своеобразным предшественником потепления стал тот факт, что за день до этого заседания в Сочи прошли переговоры российского президента Владимира Путина и главы внешнеполитического ведомства РФ Сергея Лаврова с госсекретарем США Джоном Керри.