Легендарный коллекционер Плюшкин

Девятнадцатого февраля 1837 года родился Федор Михайлович Плюшкин, предприниматель, владелец одной из самых больших частных коллекций Российской империи.

Существует легенда о том, что вывеска с фамилией отца Плюшкина – местного богатого купца – попалась в городе Валдае на глаза проезжавшему из Москвы в Петербург Пушкину, и тот подсказал эту фамилию Гоголю, который как раз искал оригинальные имена для персонажей "Мертвых душ".

Плюшкин-старший вскоре разорился в результате трагической случайности: флотилия его барок с товарами утонула во время шторма. В 1848 году отец умер во время эпидемии холеры, после чего семья совсем пришла в бедность. Мальчика отдали в учение к братьям отца – торговцам. Позднее дяди отправили сироту в Москву к известному фабриканту Бутикову (его имя до сих пор носит переулок в районе Остоженки), которому понравились усердие и сметливость молодого работника. Вскоре Федор стал приказчиком. Проработав у Бутикова несколько лет и скопив небольшой капитал, Плюшкин в 1859 году открыл в Пскове собственное торговое дело – галантерейную лавку.

Однако не торговля стала главным делом жизни Плюшкина. В начале 1870-х годов он начал собирать свою знаменитую коллекцию. Его домашний музей насчитывал около одного миллиона экспонатов и включал в себя древние рукописи, гравюры, литографии, старопечатные книги, иконы, декоративно-прикладное искусство, почтовые марки, монеты, ордена, старинное оружие, картины Пуссена, Тенирса, Греза, Буше, Верещагина, Венецианова, Шишкина, Айвазовского, письма Гоголя, личные вещи Суворова. А нумизматический отдел коллекции Плюшкина превосходил собрание Эрмитажа. Впрочем, в его музее, наряду с уникальными экспонатами вполне себе мирно уживались всякие малозначимые безделушки, безвкусная мазня провинциальных художников, предметы быта, например, большая коллекция старинных башмаков и дамских туфелек, а также крестьянских лаптей.

Федор Михайлович говорил: "Да не отворачивайтесь от лаптей! Где вы еще, господа, подобную выставку сыщете? Ни в Эрмитаже, ни в Третьяковской галерее, ни в Румянцевском музее такой выставки отродясь не бывало. Зато вот в музее Парижа целый зал отвели под витрины с обувью предков, так теперь нет отбою от заезжих туристов – ведь всякому интересно, что носили их предки"…

Одна газета так описывала музей Плюшкина: "Сокровища размещены где только можно, без всякой системы: картины и портреты развешаны по стенам как попало, иконы теснятся возле больших пейзажей или маленьких силуэтов в старинных рамах, а возле стен, в витринах и на шкапах громоздятся фарфоровая посуда, самовары чуть ли не петровского времени, старинные часы, древнее оружие". Из-за этой всеядности ценители искусства в шутку называли собрание Плюшкина лавкой старьевщика. К тому же его огромная коллекция не имела вообще никакой описи – все данные об экспонатах хранил в памяти лишь сам хозяин.

Тем не менее, по оценкам специалистов, коллекция Плюшкина по значимости считалась третьей в России, включая музеи, и одиннадцатой в Европе.

Кстати, у Плюшкина было уникальное собрание картин первых русских художников. Как известно, до ХVIII века изобразительное искусство существовало в России только в религиозной сфере. И первые живописцы, естественно, были учениками иконописцев. Но после того, как при Петре I в России возникло светское искусство, русские художники очень быстро догнали своих западных учителей. Случались и курьезы. Когда Орест Кипренский в 1822 году уезжал из Италии, местные таможенники не разрешали ему вывозить свои картины, предполагая, что это творения Рембрандта. Дескать, русские художники так писать не умеют...

В последние годы жизни Плюшкин вел переговоры с Императорским Русским музеем Александра III о продаже коллекции, но не успел их завершить. А его наследники заломили непосильную для государственных музеев сумму – 350 тысяч рублей.

По распоряжению дирекции императорских музеев в Псков выехала представительная комиссия искусствоведов для оценки коллекции. Их поразило, насколько собрание Плюшкина разнородно. Искусствовед барон Николай Николаевич Врангель не удержался от сравнения Плюшкина и его коллекции с одержимым патологической страстью к накопительству персонажем Гоголя. Он писал: "Только такой гений, как Гоголь, мог предсказать, что явится Плюшкин, и теперь надо ждать Ноздрева, Петуха, Собакевича".

Искусствоведы предложили властям выкупить лишь ценнейшую часть собрания Плюшкина. Однако Николай II все-таки приобрел всю коллекцию – благо наследники снизили цену до 100 тысяч рублей. Она была распределена между Русским музеем, Эрмитажем, Этнографическим музеем, Библиотекой Академии наук и Пушкинским домом. Часть экспонатов осталась в Псковском музее.

И хотя сам Плюшкин не получил по бедности систематического образования, был самоучкой, он не просто любил и собирал старину, а еще почитался признанным знатоком древнерусского искусства. Однажды Федор Михайлович вмешался в реставрацию знаменитых Поганкиных палат в Пскове. Он со старинными документами из своего собрания доказал реставраторам, что они делают крыльцо не псковского, а московского типа. "Вы уж извините, но безграмотности я не потерплю", скромно сказал ученым Плюшкин.