Сколько наших соотечественников разбросанно по всему миру? В каких странах мира самые крупные русские диаспоры? С какими трудностями они сталкиваются? Кто объединяет русских людей за рубежом и как они все вместе сохраняют нашу культуру? Об этом говорим в программе "Починяем примус с Евгением Примаковым".
Евгений Норин: есть идейная миграция, когда человек здесь "кушать не может", потому что ему здесь все противно, все неприятно. Я не считаю, что за таких есть смысл держаться. Если человеку совсем здесь плохо, то пусть он станет хорошим израильтянином или хорошим американцем. Есть люди, которые попали за рубеж совершенно другими путями. Те, кто панически скупали билеты, в большинстве своем повозвращались уже, но довольно много людей, которые просто уехали по работе, уехали, потому что у них семейные обстоятельства, и так далее. Историй разных очень много. И с такими, я считаю, стоит и говорить, и давать им понять, что путь домой не закрыт, и это наши соотечественники
Евгений Норин: мы очень долго этими людьми пренебрегали, жизненно важно этих людей возвращать, потому что это часть нашего народа, это люди, которые вообще не по своей воле там оказались, потому что когда-то, как чемодан, "три алкоголика" страну распилили. Мы, конечно, вынуждены считаться с этим юридическим решением, но в любом случае мы должны как-то исправлять дурные последствия их решений. У нас есть целые области других стран, населенные такими соотечественниками: у нас Приднестровье, Нарва, Северный Казахстан. Соответственно, эти люди живут не в России, но остаются частью нашего народа.
Евгений Норин: идея поддерживать соотечественников по всему миру, чтобы им было и там хорошо, и там что-то делать – это, конечно, благородная задача, но я не вижу в этом смысла. Мы не можем повлиять на чужое государство, как на свое. Мы можем оказать там соотечественнику любую поддержку - правовую, экономическую - обеспечить возвращение домой, но у этого способа работы есть в любом случае свои ограничения. Поэтому мы должны людям, когда у них проблема, когда у них беда, подставлять плечо, но с прицелом на то, чтобы все-таки человека по возможности вернуть домой. Просто надо понимать, что людьми разбрасываться мы не можем.
Евгений Норин: я бы определил русский язык в качестве основного критерия, то есть если человек приходит и его русский язык хороший, он на нем говорит как на родном или он у него родной и есть, и если он самоидентифицируется как русский, то это наш соотечественник.
Такого Telegram-канала, как у нас, нет ни у кого. Он для тех, кто хочет делать выводы сам.