Пятнадцатого января 1478 года, в царствование государя Всея Руси Ивана III, Господин Великий Новгород вошел в состав единого Великого Московского княжества. Это стало победой центростремительных сил над старыми, центробежными.
Россия создавалась долго, в течение столетий расширялась до пределов своего естественного геополитического пространства. Но следует отметить: русская колонизация всегда имела довольно мирный характер. Она не знала ни истребления покоренных народов, ни изгнания их с исконных территорий, ни превращения их в рабов, ни принудительной языковой и культурной ассимиляции. Британские военные завоевания по всему миру, германская колонизация Прибалтики, деятельность конкистадоров в Латинской Америке и колонистов в Северной Америке – ничего похожего на Руси и в заводе не было.
Мирными были и последствия падения Господина Великого Новгорода. Ни казней заложников, ни грабежей, ни насилия. Более того, великий князь Иоанн III запретил обращаться с новгородцами как с пленниками.
Софийский собор в Великом Новгороде
Сейчас некоторые исследователи говорят о Новгородской республике как о неудачной, к крайнему сожалению, попытке установить на Руси демократический строй. Дескать, грубая рука восточно-московского деспотизма уничтожила эти попытки: "вечу не быть, колоколу не быть, а быть Новгороду в воле князей московских".
Однако никакой демократии в Новгороде не было. Там всем заправляла феодально-торговая аристократия. Новгород был построен по ганзейскому принципу: государство как торговый дом, а правительство как правление акционерного общества. И самые богатые люди Новгорода – это акционеры, избирающие правление во имя своих интересов. Именно эти узкокорпоративные интересы и отстаивала идеализированная позднее Марфа-посадница – Марфа Борецкая...
Что касается вече. Один из современных исследователей верно заметил: "По сути своей, вече – это оформление в волю народа воли боярства. Вече… это наиболее разумный компромисс между элитой и чернью, когда чернь наивно полагает, что она правит, и этим, в принципе, ограничивается ее участие в делах государственных, а элита, опираясь на ясно выраженную (и созданную) волю народа, правит, уже опираясь на нее".
Новгородское вече
Еще замечу одну любопытную особенность вече – главного символа новгородской демократии. На нем решения одобрялись голосом. В буквальном смысле. То есть кто кого переорет. В общем, новгородская "демократия" зависела еще и от силы голосовых связок. Но и это еще не гарантировало победу. Если принятое решение не устраивало какую-то значительную часть горожан, то они организовывали альтернативное вече. И уже там орали.
А порой решение в буквальном смысли "выбивалось". Был такой простой и надежный способ: сходились граждане стенка на стенку, обычно на мосту через Волхов, и кулаками доказывали правильность своего решения.
Но и это еще не гарантировало претворения в жизнь принятого таким "демократическим" способом решения. Были еще у республики "золотые пояса" ‒ совет господ, наподобие верхней палаты парламента. "Нижняя палата" кулаками выбивала нужное решение, а верхняя – сенат – судила да рядила, насколько хорошо для их карманов принятое решение.
А ведь еще был и призванный князь. И он, как всякий правитель, являлся третейским судьей.
Свобода голосования предполагает свободу выбора. Однако, как видно из всего вышеизложенного, в Новгородской республике она была сильно ограничена. Как, скажем, сейчас она ограничена в США монополией двух "не-партий".
Стоит отметить еще одну особенность Новгорода. Завоеванные республикой территории не присоединялись к метрополии, как в Москве, не входили равноправной частью в состав государства. Для Новгорода вятские и бежецкие земли оставались только колониями, из которых извлекалась прибыль. А присоединенные к Москве, а потом и к Российской империи земли и их население всегда имели те же права, что и все остальные. И великорусский бурлак, и бакинский торговец пахлавой, и среднеазиатский хлопкороб. Один публицист в начале XX века верно подметил одно коренное отличие двух империй – российской и британской. В России было меньше свобод, чем в Британии. Но в Российской империи они были для всех, а в Британской империи только для британцев.
Памятник "Тысячелетие России" архитектора Михаила Микешина в Великом Новгороде
И поэтому не удивительно, что новгородские низы предали свою аристократию в битве с московским войском при Шелони и перешли на сторону великого князя Иоанна III.
В.О. Ключевский отмечал: "В минуту последней решительной борьбы Новгорода за свою вольность не только Псков и Вятка, но и Двинская земля не оказали ему никакой поддержки, или даже послали свои полки против него на помощь Москве".
Значит, все материальные предпосылки могущества новгородской "демократии" не дали ничего. Победила нищая, по тем временам, монархическая Москва. Почему?..
Ответ на этот вопрос – в глубинах понятия смысла любого государственного строительства. И он заключается в простой истине: человеческая история идет от кривичей и дреговичей к Москве, а не наоборот. И всякий сепаратизм есть объективно реакционное явление. Эта утопия полагает, что весь ход человеческой истории – от пещерного человека через племя, нацию – к государству, империи – можно обратить вспять.
Поэтому, если так можно выразиться, правда Москвы была дальновиднее и мудрее правды Новгорода. Историк Лев Николаевич Гумилев назвал бы это победой московской пассионарности.
И итогом этого стало то, что русский город Новгород был окончательно присоединен к Великому Московскому княжеству. Вечевой колокол Новгорода, символ боярской республики, был отвезен в Москву, и там, в самом сердце России, вместе с другими колоколами начал отбивать новое историческое время...
В этом выпуске вы также услышите:
– Антироссийский заговор 1815 года.
– Станиславский, Сталин и "Театральный роман".
Автор Владимир Бычков, радио Sputnik
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен и присоединяйтесь к нашему Telegram-каналу.