Антибританские санкции Франции. Как всегда, не обошлось без России

Двадцать первого ноября 1806 года Наполеон подписал декрет о введении "континентальной блокады" Англии. Если переводить на современный язык: Бонапарт ввел тотальные антибританские санкции. Документ был подписан в Берлине после разгрома пруссаков. Россия присоединилась к блокаде по Тильзитскому мирному договору 1807 года.

На первый взгляд, последствия блокады казались крайне негативными для российской экономики – ведь на долю Британии приходилась большая часть внешнеторгового оборота. Объемы экспорта-импорта упали в 4-5 раз.

Однако была и обратная сторона медали. Например, всего за четыре года блокады собственное производство сахара в России выросло в пять раз. До этого он в основном привозился из Британии.

Да, сократились налоговые поступления. Российское правительство включило денежный станок. Выросла инфляция, рубль заметно обесценился. Британия отказывала России в кредитах, но тем самым обрекала себя на одиночество в борьбе с Наполеоном. А этого британцы во все времена ой как не любили! (Они всегда любили воевать в компании, а грабить в одиночку. Спросите хоть у индийских историков).

Но нет худа без добра. Как говорят исследователи, континентальная блокада имела "огромное значение… для усиления самостоятельной национальной индустрии. Отгороженная от Англии высокими таможенными барьерами, русская мануфактура широко использовала создавшееся политическое положение".

И самое интересное: при этом Лондон во всем винил отнюдь не корсиканца, а "коварных" русских. У нас это называется "наводить тень на плетень". По-английски это звучит посолиднее – highly likely.

Дескать, во всем виновата "византийская политика" Александра I. Британцы, у которых самомнение, кажется, стало родовой отметиной, почему-то считали, что император должен проводить пробританскую политику. Странно. А как насчет русской национальной политики?..

Впрочем, инфляция и рост цен – это все чепуха по сравнению с Тильзитским миром. После Отечественной войны Пушкин с облегчением заметит: "Тильзит! при имени его обидном теперь не побледнеет росс".

Если сказать, что Тильзит был крайне непопулярен в российском обществе – это значит ничего не сказать. Русские не любят, а главное – не умеют проигрывать. И всегда знают – за ними не станет, реванш не за горами. Бонапарта честили во всех салонах, трактирах и на всех перекрестках (В патриотическом обществе даже считалось особым шиком никогда не употреблять в отношении корсиканца титул императора и всегда подчеркнуто называть его исключительно по фамилии, причем, с разными ироническими искажениями, типа "Бонапартий"). Рейтинг императора Александра I резко упал. В конечном итоге и это тоже заставило государя открыто демонстрировать свою антифранцузскую позицию и всячески противодействовать замыслам Наполеона. И это стало одной из причин Отечественной войны 1812 года. Тем более что Александр прекрасно понимал игру Бонапарта: использовать мощь и ресурсы России в своих целях. При этом что он мог дать взамен? Ну, согласие на присоединение Финляндии или Молдавии… Это все как-то мелко в такой крупной геополитической игре. К тому же Россия их могла присоединить (и присоединила!) и без согласия Бонапарта. А ему нечего было предложить Петербургу. Поход в Индию? У нас своих богатств в Сибири и на Урале не перечесть…

Но в русском обществе многого не знали. Александр между тем писал своей матери: "никакого подлинного союза с Францией нет в помине. Есть лишь временное и показное примыкание к интересам Наполеона. Борьба с ним не прекратилась ‒ она лишь изменила форму". Он же под различными предлогами отклонил предложение Бонапарта породниться с домом Романовых...

Потом Бонапарт на острове Святой Елены будет честить Александра и "хитрым византийцем", и "двуличным хитрецом", и прочими. Многие исследователи справедливо отмечали, что главной ошибкой Наполеона было то, что он строил свою кампанию 1812 года больше на политических, а не на военных расчетах: принудить Александра к миру уже где-нибудь в районе Смоленска и заставить его участвовать в походе на Индию...

Ну что ж! Остается только развести руками, и ответить на планы корсиканца словами гоголевского городничего: "Я должен вам заметить и об учителе по исторической части. Он ученая голова ‒ это видно, и сведений нахватал тьму, но только объясняет с таким жаром, что не помнит себя. Я раз слушал его: ну, покамест говорил об ассириянах и вавилонянах ‒ еще ничего, а как добрался до Александра Македонского, то я не могу вам сказать, что с ним сделалось. Я думал, что пожар, ей-богу! Сбежал с кафедры и, что силы есть, хвать стулом об пол. Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?"...

И действительно! Наполеон уже мнил себя властелином мира. А русский император разыграл его как по нотам. За полгода уничтожил Великую армию, и за год – всю великую империю Наполеона (почти что Евросоюз начала XIX века. И тоже – без Британии). А все почему? Потому что в этих европах никак не могут уяснить очевидную и простую истину насчет России: у нас вход – рубль, а выход – два...

Что касается континентальной блокады. У Наполеона все равно бы не вышло сокрушить Британию. И не из-за того, что он слишком уверовал в свою непобедимость и пошел с походом на Россию. Это само собой. Дурацкая затея – и по замыслу, и по исполнению. Как бы сейчас сказали: миссия невыполнима. Британию Наполеон бы не одолел, потому что у нее была слишком огромная ресурсная база – ее многочисленные колонии. Впрочем, все проходит: сейчас ни колоний, ни влияния (выход из ЕС – это тоже попытка сохранить высокий ранг в западной иерархии: мы с американцами и остальная Европа. Ведь в ЕС первую "скрипку" играет извечный враг Британии – Германия). Зато у Лондона осталась русофобия.

Беспроигрышный вариант. И безопасный в эпоху тотальной толерантности: никто не обвинит ни в ксенофобии, ни в расовой сегрегации, ни в синофобии, ни в юдофобии, ни в других фобиях. Русофобия не преследуется никакими британскими демократическими законами, а поэтому это чувство у британцев неистребимое, наследственное, как атавизм.

О подобных "атавизмах" хорошо написал Ф.М. Достоевский в "Записках из подполья": "Взглянем же теперь на эту мышь в действии. Положим, например, она тоже обижена (а она почти всегда бывает обижена) и тоже желает отомстить... Доходит, наконец, до самого дела, до самого акта мщения. Несчастная мышь, кроме одной первоначальной гадости, успела уже нагородить кругом себя, в виде вопросов и сомнений, столько других гадостей; к одному вопросу подвела столько неразрешенных вопросов, что поневоле кругом нее набирается какая-то роковая бурда, какая-то вонючая грязь, состоящая из ее сомнений, волнений, наконец, из плевков, сыплющихся на нее от непосредственных деятелей, предстоящих торжественно кругом в виде судей и диктаторов и хохочущих над нею во всю здоровую глотку. Разумеется, ей остается махнуть на все своей лапкой и с улыбкой напускного презрения, которому и сама она не верит, постыдно проскользнуть в свою щелочку. Там, в своем мерзком, вонючем подполье, наша обиженная, прибитая и осмеянная мышь немедленно погружается в холодную, ядовитую и, главное, вековечную злость. Сорок лет сряду будет припоминать до последних, самых постыдных подробностей свою обиду и при этом каждый раз прибавлять от себя подробности еще постыднейшие, злобно поддразнивая и раздражая себя собственной фантазией. Сама будет стыдиться своей фантазии, но все-таки все припомнит, все переберет, навыдумает на себя небывальщины, под предлогом, что она тоже могла случиться, и ничего не простит. Пожалуй, и мстить начнет, но как-нибудь урывками, мелочами, из-за печки, инкогнито, не веря ни своему праву мстить, ни успеху своего мщения и зная наперед, что от всех своих попыток отомстить сама выстрадает во сто раз больше того, кому мстит, а тот, пожалуй, и не почешется".

Подарим умные стильные наушники подписчику радио Sputnik. Подробности тут.