Выставка достижений народного хозяйства СССР (ВДНХ)
Так уж получилось, что школу я закончила в Узбекистане. Многие, узнав об этом, спрашивают, почему я не похожа на узбечку. Тогда приходится рассказывать, что когда-то был Советский Союз, где, несмотря на наличие национальных республик, люди жили вперемешку, а не в этнических анклавах. Русские в Таджикистане, татары в Киргизии, украинцы в Узбекистане, белорусы в Казахстане – это никого не удивляло. Ведь страна все равно одна, поэтому каждый просто искал то место, где ему комфортнее жить, где лучше климат, где нравится работа.
А потом был август 1991-го, ГКЧП, а вслед за этим Беловежское соглашение – и Советского Союза не стало.
"Распад СССР – это крупнейшая геополитическая катастрофа века", как не раз говорил Владимир Путин. И дело, по его словам, не в том, что кто-то потерял какие-то территории или статус. Проблема эта – гуманитарная. Новые границы легко провести на карте, но в жизни это привело к трагедиям – бывшие советские граждане оказались в разных странах, оторванные от своих семей и малой родины.
Участники митинга на одной из улиц Москвы 19 августа 1991 года
Вот, например, многих молодых врачей, которые в 1991-м закончили Томский медицинский институт (сейчас это Сибирский государственный медицинский университет), распределили в Узбекскую ССР – местный горно-металлургический комбинат разрастался, и в медсанчасти, которые обслуживали моногорода, нужны были новые кадры. Среди них были и мои родители.
Проголосовав преимущественно за Ельцина на первых выборах президента РСФСР в июне 1991 года, врачи, полные надежд на будущее, отправились в центр пустыни Кызылкум.
А что, – рассуждали они, – там тепло, солнечно, много фруктов, и, главное, дают жилье. После жизни в общежитии в сибирском городе всех этих факторов было более чем достаточно, чтобы только радоваться такому распределению. Ну и что, что родители остались далеко – у кого-то в том же Томске, у кого-то – в других городах и республиках: это же одна страна, в любой момент можно купить недорогой билет на самолет и полететь куда угодно или просто вернуться, если не понравится.
Но, едва распаковав вещи на новом месте, специалисты поняли, что возвращаться, вероятно, будет уже некуда. В новостях передавали постановление ГКЧП о сохранении действующей конституции и пресечении антиконституционных настроений. А потом показывали, как Борис Ельцин зачитывал с танка "Обращение к гражданам России".
Ельцин на танке. Август 1991 года. Стоп-кадр с видео
В этот же день начал работу "Всемирный конгресс соотечественников" – те, кто долгое время жил в других странах, как теперь говорят, в дальнем зарубежье, собрались на Соборной площади Кремля на патриаршее богослужение.
В общем, все смешалось в эти дни – постановления ЦК КПСС, танки в городах, праздник Преображения Господня.
И уже совсем скоро соотечественников стало в тысячи раз больше – так теперь называют не только тех, кто уехал жить в дальние страны, но и тех, кто волею судеб и Беловежского соглашения оказался за границей, не покидая своего дома.
Те, у кого была возможность и родственники в России, уехали сразу, в самом начале 90-х. Но у многих путь на родину занял десятки лет, некоторые до сих пор остаются в бывших советских республиках.
Танки на Красной площади в Москве во время путча 19 августа 1991
Для тех, кто не смог уехать в первой волне, в последующие годы это казалось практически невозможным. В конце 1990-х – начале 2000-х очередь в российское посольство в Ташкенте обычно растягивалась на несколько километров. Желающие получить российское гражданство стояли по несколько дней под палящим солнцем и, как правило, получали отказ. Даже если в паспорте в графе национальность было указано "русский", а в качестве места рождения – город Томск, это не было основанием для получения гражданства. Потому что страной рождения была не Россия, а Советский Союз, больше не существующий.
Города, выросшие вокруг Навоийского горно-металлургического комбината, долгое время оставались в Узбекистане русскими анклавами – там было российское телевидение, русские школы, местную валюту, сумы, между собой все называли рублями, а на Новый год смотрели обращение нашего, то есть российского президента. Там, да и во многих других городах, для обозначения высокого качества чего бы то ни было говорили "русский" или "из России": на прием предпочитали пойти к русскому доктору, даже малину на базаре рекламировали, убеждая, что ее только что привезли из России.
Узбекская ССР. Вид на проспект Ленина в городе Навои
В других регионах, в той же Бухаре, было сложнее. Там узбеки, опьяненные в первые годы внезапной и непонятной независимостью, относились к людям, ставшим теперь здесь чужими, с нескрываемым презрением. И если дети, которые жили в относительно богатых моногородах, учили узбекский для того, чтобы сдать школьные экзамены и поступить в вуз, то для остальных это было жизненной необходимостью – русский язык там стали забывать. Правда, не так стремительно, как, допустим, в Прибалтике.
Но со временем русские школы стали закрываться по всему Узбекистану. Никто никого вроде бы не выгонял, но русские люди с узбекским гражданством чувствовали себя все менее уютно, а тяга к исторической родине становилась все сильнее.
Новые очереди к посольству России стали расти с 2007 года, когда заработала государственная программа содействия возвращению соотечественников.
Защитники "Белого дома" в ожидании штурма
Выходцы из РСФСР и их потомки получили возможность переехать и стать полноправными гражданами теперь уже России. Это стало спасением для многих, кто долгие годы не мог вернуться на родину.
Нужно было снова пойти в российское посольство с пакетом документов, выбрать регион, в котором требуются определенные специалисты и где для переселенца есть работа и жилье, и ждать.
Когда получено приглашение, можно ехать. Государство компенсирует консульский сбор, проезд, оплату контейнера, пошлину за оформление новых документов. Переселенец получает право сначала на временное проживание, а потом и гражданство, ему не нужно разрешение на работу.
Еще до официального начала программы 20 тысяч человек изъявили желание в ней участвовать. И в дальнейшем их число только росло – в 2015 приехали больше 180 тысяч человек. Программа бессрочна и будет работать, видимо, до тех пор, пока не сможет хотя бы частично ликвидировать последствия той "крупнейшей геополитической катастрофы века".
Автор Мария Балябина, радио Sputnik