Событий, "которым не было равных", выпало немало. Первая мировая война, революция, Гражданская война и – интервенция: вместе с ней судьба Ахматовой могла круто перемениться. В 1918-м она думала об эмиграции, когда в ее Петербурге, уже Петрограде, в близком кругу заговорили, что надо открыть фронт немцам и отдать город "при Неве". Ахматова описала свой ужас и объявила решение остаться в стихах: "Когда приневская столица,/ Забыв величие свое,/ Как опьяневшая блудница/ Не знала, кто берет ее,/ Мне голос был…". Остаться – означало пережить еще одну войну, начавшуюся для Ахматовой с блокады Ленинграда. А главное – почти забвение на годы, когда не публиковали, травили, вдруг разрешали выпустить сборник и снова не печатали. Лучи прежней славы настигли Анну Ахматову в конце жизни. И не были такими яркими, как в ее начале.
© Фото : предоставлено издательством "Лениздат"
Запрещенный сборник Ахматовой "Бег времени"
Она не такая
Ахматова стала знаменитой с первых публикаций в начале 1910-х. При большой популярности она не была в современном смысле "публичным человеком", поэтому поклонники только в стихах и выискивали подробности жизни своего кумира. Но та, кем была героиня стихов, и та, кем была сама Ахматова, не совпадали. Об этом вспоминал первый муж Ахматовой поэт Николай Гумилев, расстрелянный в 1921 году по "контрреволюцонному делу". Гумилеву приходилось выступать собственным адвокатом и разоблачать жену. Вот что он рассказывал: "В стихах она постоянно жаловалась на жар, бред, одышку, хотя отличалась завидным здоровьем и аппетитом, плавала как рыба и спала как сурок – пушками не разбудишь. После стихов "Любовникам всем своим/ Я счастье приносила…" мне было не очень весело гулять по Петербургу этаким ветвисторогим оленем".
Особенно тяжело пришлось Гумилеву, когда Ахматова "призналась" в стихах: "Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнем". Люди толпами подходили: "Николай Степанович, что же вы так обращаетесь с Анной Андреевной!.." В 1916-м появилась карикатура: Гумилев во фраке и цилиндре хлещет голую Ахматову, привязанную к шведской стенке. "У меня и фрака-то тогда еще не было!", – оправдывался он.
Поэты Гумилев и Анна Ахматова с сыном Львом.
Наивные читатели переносили на Ахматову все, что она описывала: думали даже, кто это скрывается за умершим "сероглазым королем", от которого у Ахматовой где-то должна быть дочка? Но прототипом своей героини она была только в том, что рифмовала, прежде всего, собственный духовный опыт, как считает литературовед Михаил Павловец:
«
"Лирическая героиня Ахматовой может быть старушкой и юной девушкой, брошенной любовницей и счастливой невестой. Часть этих амплуа Ахматова действительно испытала. Но ей как поэту необязательно было пережить определенные состояния, чтобы потом наделить ими героиню. У нее для этого было достаточно наблюдательности и фантазии. У Ахматовой есть несколько стихотворений, написанных от лица мужчины, – это же не значит, что Анна Андреевна была мужчиной".
И все же есть у Ахматовой произведение, в котором она максимально слилась с собой. Это, конечно, "Реквием".
Сборник стихотворений Анны Ахматовой, 1909-1945 гг.
Испытание временем
"Реквием" был начат после первого ареста сына и завершен, когда ее Левушка был уже в ГУЛАГе. Как рассказывала потом Ахматова, описать репрессии 1930-х годов ее попросила женщина из очереди к ленинградской тюрьме "Кресты". Там содержался сын Ахматовой, туда в конце 1930-х Ахматова приходила 18 месяцев подряд и в гигантской очереди видела сотни таких же женщин, ничего не знавших о судьбе мужей и сыновей. Они стояли круглосуточно в любую погоду.
Ахматова написала в "Реквиеме": "Муж в могиле, сын в тюрьме, помолитесь обо мне". Это, конечно, про себя. Но в "Реквиеме" есть стихи и от лица тех, кого она не могла знать, а читатель уверен: это Ахматова "выла под кремлевскими стенками". "Реквием" – едва ли не сильнейшее высказывание поэта за всю жизнь. И вот почему, по словам Михаила Павловца:
«
"В нем Ахматова соотносит свою судьбу с судьбами женщин всей русской истории: современниц 1938 года или пострадавших от революции, Гражданской войны, казачек и даже "стрелецких женок" времен Петра I. Как поэт Ахматова имеет право и берет на себя это тяжелое и великое право – говорить от лица целого народа".
Репродукция портрета Анны Ахматовой художницы Ольги Делла-Вос-Кардовской
Анну Ахматову называли "королевой русского Серебряного века", а в советское время нередко – "королевой в изгнании", хотя никакого изгнания не было. Это потому, что она всегда держалась с царственным величием. Или, как вспоминал Корней Чуковский, – сохраняя "приметы редкостной породы людей". К таким приметам Чуковский относил типично ахматовскую холодноватую учтивость, отсутствие "запальчивых жестов", повышенную восприимчивость к музыке, поэзии и живописи. А еще – тонкий вкус и безупречную правильность тщательно отшлифованной русской речи.
Автор Ольга Бугрова, радио Sputnik