Вольтер, Zadig&Voltaire и "Каштанка энд Чехов"

Тридцатого мая 1778 года скончался французский философ, историк и писатель Вольтер.

Его гений очень высоко ценила Екатерина II. Императрица долгое время с ним переписывалась. Ну что ж! Эпоха такая! Просвещенного абсолютизма. Екатерина также состояла в многолетней переписке с Д’Аламбером и Дидро. Прочитав впоследствии эти письма, Николай Михайлович Карамзин справедливо заметит: "Европа с удивлением читает ее переписку с философами, и не им, а ей удивляется. Какое богатство мыслей и знаний, какое проницание, какая тонкость разума, чувств и выражений"...

Екатерина помогала просветителям и материально. У Дидро была единственная дочь, и ради того, чтобы у нее было хорошее приданное, он с тяжелым сердцем решил продать свое единственное богатство – библиотеку. Екатерина, узнав об этом, купила у Дидро библиотеку, предоставив ему право держать ее у себя до смерти. Более того, императрица назначила Дидро хранителем библиотеки, определив жалованье в 1000 франков в год с выплатою его за 50 лет вперед.

В связи с этим Д’Аламбер писал Екатерине: "Вся литературная Европа рукоплескала…". Не скрывал восторга и Вольтер: "Все писатели Европы должны пасть к стопам Ее Величества"...

Государыня не только переписывалась с Вольтером, но и купила после смерти "фернейского мудреца" его библиотеку у наследников. Почти семь тысяч томов книг и рукописей. И за все это Екатерина заплатила 30 тысяч золотом. Высокая оценка, во всех смыслах. Правда, императрица хотела еще получить назад свои письма к Вольтеру. Но их уже купили. Впрочем, она договорилась с их издателем (а это был еще один большой поклонник философа – Бомарше), что в письмах будут некоторые купюры. А позднее, после начала Великой французской революции Екатерина приостановит печатание собрания сочинений Вольтера, а уже изданные тома прикажет сжечь. Что ж! Просвещенный абсолютизм тоже имел свои рамки. И потом: в начале было слово. Сначала вольтеры и дидероты, а потом отрубленные головы на пиках, революционный террор и гильотина. Об этой последовательности никогда не стоит забывать. Она повторяется в истории с завидной и трагической регулярностью...

А еще ранее, во времена Елизаветы Петровны, ее фаворит Иван Иванович Шувалов, основавший вместе с Ломоносовым Московский университет, предложил Вольтеру написать "Историю Петра Великого". Конечно, за весьма и весьма приличное вознаграждение (Вольтер уже был, как бы сейчас сказали, раскрученным брендом). Шувалов тоже хорошо знал Вольтера, переписывался с ним, гостил у философа в Фернее.

"История Российской империи в царствование Петра Великого" у Вольтера получилась, конечно, не совсем историей в подлинном смысле этого слова. Можно сказать так: это панегирик блестящего европейского мыслителя Петру I. С политической точки зрения – очень важный труд. Он как бы подводит процесс легитимации России как одной из ведущих держав Европы. Ее резкий скачок при царе-преобразователе из захудалой и варварской Азии – в цивилизованную, просвещенную и прочая, прочая Европу.

Вольтер долго собирал материалы для написания истории Петра. Даже хотел приехать в Россию. Впрочем, когда получил официальное приглашение, благоразумно отказался, сославшись на лета и расстроенное здоровье. А в письме к приятелю заметил на сей счет: "Не хочу ни короля, ни самодержавия. Сыт по горло. С меня довольно".

А какие он зато пел дифирамбы Петру, а потом и Екатерине II! Лукаво льстил? Не без этого. Но не в этом суть. Тут надо понимать, как это понимали в XVIII веке: литература – это изящная словесность, высокое искусство. И реальность тогда часто трактовалась как некая фантастическая условность, которая может принимать под руками творца любые формы. Отсюда и убежденность в необходимости переустройства мира, страсть к утопиям, к идеальному миропорядку и не менее идеальным правителям. Хотя, конечно, мечты философов и литераторов и реальность всегда связывает тонкая ниточка неудачи...

Показательный пример. В 1773 году в гости к императрице Екатерине II прибыл французский просветитель Дени Дидро. Он пробыл пять месяцев вместо двух, как планировал. Екатерина была не только умной и мудрой женщиной, но и благодарной и внимательной слушательницей. Она умела и сама красиво говорить. Споры между императрицей и философом были неизбежны. Ибо Дидро выступал в роли мечтателя, по мнению которого абсолютной монархине достаточно лишь приказать – и все можно изменить в одночасье, перевернуть с головы на ноги (или наоборот?). Екатерина же была реалисткой. Императрица как-то сказала философу: "Господин Дидро, вашими высокими идеями хорошо наполнять книги, действовать же по ним плохо… Вы трудитесь на бумаге, которая все терпит и не представляет затруднений воображению, между тем как я, несчастная императрица, тружусь для простых смертных, которые чрезвычайно чувствительны и щекотливы".

Эти слова императрицы – квинтэссенция всего просвещенного абсолютизма: попытка соединить либеральные идеи и житейский консерватизм часто заканчивается плачевно, если не трагично. Ну а если первое возобладает над вторым, то вообще произойдет катастрофа. О нынешнем западном либерализме здесь говорить не буду. Он настолько странного свойства, что многое нужно разъяснять, потому что там вместо десяти заповедей – целесообразность, выгода, эготизм, "после нас хоть потоп" и адвокаты...

Но вернемся к "Истории Российской империи при Петре Великом". Как мыслитель Вольтер выдвигал очень умные и смелые идеи и мысли, но как историограф он был все-таки не очень сведущ в истории России, мало понимал ее дух и мировоззрения ‒ как сейчас бы сказали, ментальность. Не обошлось и без явных ошибок и несуразностей, которые, думается, Вольтер в большинстве своем почерпнул из фантастических сочинений разных европейских авторов о России. Например, о Москве Вольтер пишет, что Кремль был построен в XIV веке итальянскими архитекторами, как и церкви. А дома частных лиц представляли собой "только деревянные хижины". Говоря о Новгороде, Вольтер упоминает о каких-то древних "славах" или "славонах". Причем философ называет их пришельцами. Откуда они пришли в новгородские земли, Вольтер не сообщает. А Киев, по его словам, был построен константинопольскими императорами, которые создали там свою колонию.

Показателен пассаж Вольтера об убийстве царевича Алексея: "Петр был более государем, чем отцом. Он принес собственного сына в жертву интересам созидателя и законодателя, интересам своего народа, который без этой несчастной суровости впал бы снова в то состояние, из которого он был извлечен".

Впрочем, это частности. С другой стороны, Вольтер одним из первых серьезных умов Европы верно заметил, что "Россия является единственным большим христианским государством, в котором религия не возбудила гражданских войн, хотя и вызвала кое-какие волнения". Действительно, у нас не было ни религиозных войн, ни инквизиции. Разное бывало, но до европейских масштабов "азиатской" России было все же далековато...

Король Людовик XV и мадам Помпадур остались довольны "Историей". Это понятно: он были союзниками России в войне против Фридриха II. Зато прусский король написал Вольтеру: "Скажите мне, чего ради Вы взялись писать историю сибирских волков и медведей? Я не буду читать историю этих варваров; я хотел бы даже не знать, что они населяют наше полушарие".

В этих словах, конечно же, личная и кровная обида. Фридрих в ходе Семилетней войны одержал ряд громких побед в Европе. Но Россия ему оказалась не по зубам. Русские били хваленую прусскую армию не раз. И "гений" Фридриха (каковым его почитали и почитают в Старом Свете) их, в отличие от европейский армий и полководцев, нисколько не завораживал. Как впоследствии и "гений" Наполеона и Гитлера.

И еще. Есть у Вольтера философская повесть "Задиг, или Судьба". Но сейчас гораздо более, чем это произведение, известен французский парфюмерный и одежный бренд Zadig&Voltaire. Глупое название: писатель имярек плюс имя героя его произведения. В России тогда стоит выпустить одеколон под названием, скажем, "Карамазовы энд Достоевский", "Раскольников энд старуха-процентщица", "Онегин энд Пушкин" или "Каштанка энд Чехов". Как там у Антона Павловича? "Ты, Каштанка, ‒ недоумение. Супротив человека ты все равно что плотник супротив столяра".

Герберт Спенсер как-то провидчески заметил: сумма разума на Земле – величина постоянная. А население-то с каждым веком растет!..