"Российская летопись". Франц Лефорт и "гросс политик"

Двенадцатого марта 1699 года в Москве скончался Франц Яковлевич Лефорт, советник и ближайший помощник Петра I.

Он происходил из семьи женевского торговца. Еще в молодости поехал в Россию в поисках счастья. Сблизился с малолетним Петром, который, кстати, в основном именно к Лефорту ездил в Немецкую слободу. С тех пор они стали неразлучны.

Именно Франц познакомил Петра со своей бывшей любовницей Анной, дочерью кокуйского виноторговца Иоганна Монса. А еще Лефорт сыграл большую роль в создании "потешных" войск – прообраза будущей петровской армии.

Справедливости ради надо отметить, что Лефорт был человеком бескорыстным. Он получал от Петра огромное жалованье, но почти все его тратил на богатые приемы, которые устраивал у себя в доме от имени Петра. Он не оставил никаких сбережений сыну. Лефорт говорил: "Я искал своего счастия; пусть и сын поищет своего. Я постараюсь научить его всему, что пригодится в жизни, а там пусть сам позаботится о себе".

Считается, что именно Лефорт дал толчок к последовавшей позднее петровской насильственной европеизации России. Даже Добролюбов в статье "Первые годы царствования Петра Великого" писал, что Лефорт о русских обычаях говорил с презрением, тогда как все европейское чрезвычайно возвышал, и молодой монарх захотел превратить Россию в Голландию.

Лефорт был формально поставлен во главе "Великого посольства" в Европу. Что не удивительно: ведь именно Франц Яковлевич рассказывал Петру о европейском "гросс политик". Впрочем, Лефорт срочно возвратился из путешествия по Старому Свету для подавления стрелецкого бунта. Кстати, стрельцы считали именно Лефорта главным виновником своих бед и внутрироссийских неурядиц.

Царь Петр в присутствии "друга сердешного" Франца, допрашивая одного стрельца, спросил, чем Лефорт заслужил всеобщую ненависть?

Стрелец отвечал, что он сам Лефорта не знает и не ведает – справедливы ли жалобы на него. Но, дескать, все говорят, что во всем виноват Лефорт. Тогда Петр спросил, что бы стрелец сделал, если мятежники захватили Лефорта или даже самого царя? На что тот без обиняков сказал: "К чему спрашивать, сам можешь догадаться. Если бы не покинуло нас счастье, мы, овладев Москвой, не стали бы делать подобных пустых расспросов, а наказали бы бояр так, что все были бы довольны". Петр приказал стрельца колесовать.

В Москве казни начались 10 октября 1698 года. Всего было казнено более тысячи стрельцов, около 600 были биты кнутом, клеймены и сосланы. Пятерым стрельцам Петр отрубил головы самолично. Полюбоваться на эту вакханалию зверства царь пригласил иностранных послов, бояр и жителей Кокуя – Немецкой слободы.

Потом массовые казни стрельцов состоялись в подмосковном селе Преображенском. Особенные. Потому что Петр приказал выступить в качестве палачей своим соратникам, "собинным другам". Князь Федор Юрьевич Ромодановский, князь-кесарь и глава Преображенского приказа розыскных дел, палашом отрубил головы четверым стрельцам. Лефорт отказался, сказав, что у него на родине для таких дел есть специально обученные люди.

Удалый Петров наперсник Алексашка Меншиков похвалялся потом, что отрубил двадцать голов. Но таких удальцов было немного. Например, у князя Бориса Алексеевича Голицына, бывшего "дядьки" Петра, дрожали руки. Рубил он неумело, чем только продлевал страдания несчастных.

А царь сидел спокойно в кресле на площади Преображенского, которая была залита кровью, сердился и кричал на своих неумелых соратников.

Но вернемся к Лефорту. Был ли он хорошим советчиком для молодого царя? Трудно сказать. Он слишком рано умер – в 1699 году. И долгая Северная война началась уже без него, и Прутский поход тоже. 21-летнюю войну со Швецией Петр позднее назовет своей "трехвременной школой", где ученики обыкновенно сидят по семи лет.

А он, как "туго понятливый школьник, – замечает не без иронии Ключевский, – засиделся целых три курса, все время цепляясь за союзников, страшась одиночества, и только враги-шведы открыли ему, что вся Северная война велась исключительно русской силой, а не силой союзников".

Так что "гросс политик" оказался очень убыточным для России. Но именно Петр открыл моду вмешиваться во всякие "европейские пустяки", как замечает Ключевский. Нам очень дорого стоило это вмешательство. Мы влезли в Семилетнюю войну, потом спасали Пруссию от Римской империи и Австрию от Венгрии, Европу от Наполеона, мы помогли Бисмарку создать Германскую империю. А потом спасли Старый Свет уже от Третьего рейха, но это уже другая история. И это были не "пустяки".

– Смерть царя Иоанна Грозного.

– Московский Английский клуб.

– Русские войска у ворот Стокгольма.