Продолжение спекуляций по поводу фотографии беременной Марианны Гикс (Вышемирской) на фоне роддома в Мариуполе и распространение кадра без разрешения его героини, обстановка в Донецке и на поле боя в ДНР, посылки для российских солдат, военная помощь Киеву от США и ЕС, всемирное значение Великой французской революции, новая концепция государственной культурной политики – об этом и не только в программе "ИЗОЛЕНТА live" с Петром Лидовым и Евгением Майструком.
Гости:
- Марианна Гикс (Вышемирская), блогер, волонтер, руководитель комитета социальных инициатив и программ "Народного Фонда Родина";
- Александр Малькевич, первый зампред Комиссии по СМИ Общественной палаты России;
- Александр Асафов, политический обозреватель;
- Наталия Таньшина, доктор исторических наук, профессор РАНХиГС и МПГУ;
- Владимир Елистратов, писатель, публицист, культуролог, профессор МГУ.
Марианна Гикс: после того как я вернулась из Мариуполя в Донецк, от моих читателей начали поступать предложения с материальной помощью. Я благодарила и от помощи отказывалась, потому что у меня, слава Богу, есть семья и на самое необходимое хватало. Тогда читатели начали спрашивать, нет ли у меня знакомых, кому нужна помощь. Это как раз было в преддверии 1 сентября, и я подумала, что можно что-то подарить школе, чтобы это было актуально. Решили подарить проектор и экран. Так и пошло. Я потом в Мариуполь стала часто ездить, в Дом инвалидов в Донецке лекарства отвозила. Я считаю, что малодушно отказываться от возможности помочь людям, если есть такая возможность. Впоследствии Народный Фонд "Родина" пригласил меня принять участие в их деятельности. Теперь я участник команды и лицо фонда.
Александр Малькевич: я питерским военнослужащим на передовой в Запорожской области доставил посылки из дома. Я на таком эмоциональном подъеме нахожусь после этого. Их матери, жены собрали вещи – каждая коробка подписана, сложили туда вкусности, личные вещи, записочки, дети рисунки вложили. Полмашины забили, и не просто провезли это через тысячи километров из Питера на фронт, а доставил их земляк, я все передал, ребят обнял. Это неописуемо, потому что обычно приезжает КАМАЗ, забирают коробки и расходятся. А здесь мы посидели, поговорили, обменялись какими-то воспоминаниями. И это заряжает необыкновенно. И я считаю, что было бы полезно многим такими "почтальонами добра" поработать, потому что ты становишься другим, абсолютно себя перезапускаешь.
Александр Асафов (об идее Виктора Медведчука о создании альтернативной политической силы за пределами Украины – ред.): тут есть два момента, как нам отнестись к Медведчуку – момент моей личной позиции и политологической позиции. С точки зрения политологической позиции – это процесс выноса некоего интеллектуального ядра. Это работало во все времена и влияло на происходящее внутри, несмотря на определенные сложности. Поэтому в чисто инструментальном смысле это история важная, знаковая, поскольку, действительно, люди с позицией, о которой Медведчук говорит в интервью, есть. И это достаточно большое количество людей. Например, люди, покинувшие Украину в бегстве от тотальной мобилизации, или люди, не согласные с финансово-политическими взглядами Киева. Но вопрос в том, что не надо делать ставку на него одного. Безусловно, десятки, сотни талантливых, честолюбивых людей, пострадавших от беспредела, есть. Возможно, он их сплотит, напитает деньгами, и тогда это сработает. А если мы говорим, что у нас появится очередная партия в регионе, очередной блок, то это уже все было многократно, с этим уже не получилось работать и надежд это не вселяет.
Наталия Таньшина: для французов революция сейчас воспринимается как праздник, то есть они забыли об изнанке, об этой кровавой и драматичной странице своей истории и превратили в национальный праздник. Это случилось еще в 1930-е годы XIX века историками реставрации, когда французам необходимо было приобрести правильный взгляд на революцию, отделить зерна от плевел. Причем это сделали люди, которые пережили революцию, у которых отцы погибли на гильотине. Французская революция, с одной стороны, – это матрица Франции, матрица современной политической культуры, причем не только Франции, но и всего мира. И вообще сам термин "революция" в современном понимании появляется именно в то время – как политическое потрясение, как событие социально-политического характера – и закрепляется в политическом лексиконе. И когда хотят показать, что какое-то событие – это не просто переворот, не просто бунт или мятеж, то называют это революцией и апеллируют именно к событиям французской революции.
Владимир Елистратов: я думаю, что это не новая концепция государственной культурной политики – это возвращение к старой концепции. Новый диалектический виток. Возвращаемся к тому, что было. Есть традиционные ценности, а есть нетрадиционные. Традиционные ценности – это древесное устройство мира, мир как дерево, древо мира. Есть корни, ствол, веточки, от веточек еще веточки, листочки. Все выглядит хорошо, все имеет свою закономерность, все логично, очень уютно. А постмодернизм и прочее предлагает нам схему "грибницу" – это когда из любой точки грибницы можно попасть в другую точку грибницы, и непонятно, как ты туда попадешь, там логики нет никакой. Я думаю, то, о чем сейчас идет речь – это возвращение к традиционному, к тому, что было три тысячи лет назад. Другое дело, что мы сначала предлагаем, а как это будет исполнено – большой вопрос, за это я очень переживаю.
Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.