Сегодня в рамках цикла "Ритмы Евразии" у нас интереснейшая встреча с Сергеем Михайловичем Демидовым – знаменитым туркменским этнографом, ныне проживающим в России. Его перу принадлежат знаменитые книги о туркменских овлядах, "святых местах" и суфизме в Туркменистане и множество других исследований, на которых зиждется современное туркменоведение. Беседу ведет обозреватель радио Sputnik Рустем Сафронов.
Сергей Михайлович, почему вы, будучи известным ученым, туркменоведом, религиоведом покинули Туркменистан почти 20 лет назад? Что вас к этому побудило? У вас там была блестящая научная карьера, ваши книги были широко известны и успешно издавались, вы в совершенстве владеете туркменским языком. Однако завершили работу в Академии наук и уехали. Что побудило к этому?
Через месяц будет 25 лет, как мы покинули блаженный край, именуемый Туркменистаном. Туда я приехал на работу после окончания исторического факультета Московского университета, влюбившись в этот край сразу и навсегда еще во время первой экспедиции. И проработал 38 лет в Институте истории Академии наук Туркменистана. Сначала младшим, потом старшим научным сотрудником. Сейчас у меня в активе восемь монографий. Одна не только на русском, но и на немецком языке. Издана в Гамбурге в 1988 году, хотя и без моего ведома. Понятно почему – чтобы не платить гонорар.
Вышло несколько сотен статей, публикаций в разных периодических изданиях и Туркмении, и других республик Советского Союза.
Книга, которая вышла в Германии, посвящена суфизму?
Да, она так и называется "Суфизм в Туркмении".
Сейчас в России широко бытует мнение, что Туркменистан переживает мощный всплеск исламского возрождения. Насколько туркменская версия ислама отличается от канонической версии? Суфизм – это какое-то мистическое течение, которое отличается от других версий ислама?
Конечно. Туркменский ислам, как и у других полукочевых народов, – казахов, киргизов, каракалпаков, – значительно отличается от ислама давно осевших земледельческих народов, например, таджиков, узбеков, не говоря уже о соседних странах – Иране, Афганистане, Пакистане.
Суфизм, по сравнению с ираноязычными народами, был принят здесь довольно поздно. Полукочевые скотоводческие народы относились к исламу не с таким пиететом, у них сохранялись доисламские верования. Наряду с Аллахом, главным богом Вселенной, были свои именные боги дождя, ветра. Например, бог дождя Буркут чаще использовался скотоводами, чем обращение к Аллаху.
Чтобы вызвать дождь, на вершине холма привязывали козла или барана. Животное жалобно блеяло, прося высшие силы дать влагу. Если дождь начинался, барана резали, устраивали пир. Если нет, то иногда отпускали опять в стадо.
Есть десятки, сотни примеров, которыми можно иллюстрировать ситуацию.
Синкретизм - смешение язычества с единобожием?
Совершенно верно. Поэтому изучение туркменских верований мне было интересно. Будь это голый ислам с его строгими канонами, было бы не так интересно. А вот это сохранение всяких древних верований – очень любопытная вещь, интересно было покопаться в них.
Почти все мои семь монографий посвящены различным аспектам. Некоторые целиком посвящены доисламским верованиям, например, предпоследняя книга, вышедшая в 2020 году, называется "Растения и животные в легендах и верованиях туркмен". Там присутствует около 50 животных и столько же растений: и культурных, и диких.
Самые различные верования мистического характера. Есть магия в рыболовстве, скотоводстве, иной трудовой деятельности народа. Можно привести такой пример: на ее обложке изображена разрушенная мечеть, расположенная к востоку от Ашхабада. К сожалению, разрушенная знаменитым ашхабадским землетрясением. Слева и справа на ее фасаде изображены драконы. Аждарха – по-туркменски. Ученые их измерили. Получается, что, если растянуть каждого дракона, он достигнет восьми метров.
Представьте себе, на фасаде мусульманского храма!
Это то же самое, что на фасаде православной церкви слева и справа изобразить двух чертей. А там мусульмане мирно уживались с драконами.
Были разные версии, почему так произошло. Например, что мечеть строили китайские мастера, у которых дракон занимает первое место по популярности.
Но больше подходит древняя легенда о драконах, которые обитали к югу в горах Копетдага. Они в одну из ночей явились в это селение, примерно в XVвеке, а там стоял русский вечевой колокол, в который мог позвонить любой, кто в чем-то нуждался. Селяне услышали звон, вышли, смотрят, там один из аждархов–драконов показывает головой в сторону гор.
Хан послал людей в ту сторону. Выяснилось, что второй дракон, проглотивший целиком козла, подавился им. Был риск, что погибнет. Хан послал двух плотников с инструментами: они отпилили рога и спасли дракона.
На следующий день оба аждархи на своих мощных спинах принесли кучу драгоценностей, золота и серебра, на которые и была построена эта мечеть.
Красивая легенда!
Да, очень.
Ваши другие исследования посвящены родам, священным туркменским овлядам. В свое время, чтобы заполучить эту книгу, мне пришлось познакомиться с сотрудницей библиотеки Академии наук Туркменистана. Только благодаря ей я смог ее достать. То есть даже почитать в 80-е годы в Ашхабаде ее было проблематично: весь тираж был распродан. А отдельные экземпляры в библиотеках были постоянно запрошены читателями.
Овляды— шесть туркменских почетных (священных) племен, которые, согласно народным легендам, являются потомками трех из четырех праведных халифов. В исламском мире принято делить потомков Мухаммеда на сеидов и шерифов, которые ведут свой род от его внуков Хусейна (626—680) и Хасана (624—669). В Центральной Азии в отношении к потомкам Мухаммеда более распространен титул ходжа.
У меня со всеми моими монографиями связаны истории, всегда было не "просто написал, обсудили, рекомендовали, вышла". Первую мою книгу "зарезали".
Вторая книга была как раз была про туркменские овляды. Она буквально "прошла через огонь". Книга должна была выйти в 1972 году, но вышла в 1976-м. Уже набранная в типографии нашей Академии наук в Туркмении, ночью она подверглась пожару. Набор сгорел, оплавился, и ее выход был отодвинут на четыре года.
Тираж был около трех тысяч: огромный для научной книги.
Она оказалась широко популярна среди жителей Туркменистана!
Да, и была сметена менее чем за месяц из книжных магазинов Ашхабада. Дело в том, что не только в Туркмении, но и вообще в мусульманских странах есть святые группы. У большинства из них – у арабов, у иранцев, – это группа сеиды, она с разными подразделениями. У некоторых по две-три группы. Кроме сеидов есть еще ходжи и шихи.
А у туркмен – единственного народа – шесть родов. Кроме названных еще магтымы, ата (это чисто тюркское название, все остальные арабского происхождения) и меджеуры. Это слово означает "смотритель святого места".
Подразумевается, что это не прямые наследники Мухаммеда?
Эти шесть групп себя выдавали за наследников самого пророка Мухаммеда и первых его четырех преемников – Абу Бекра, Омара, Османа и Али. Отсюда следовал большой почет, очень много всяких привилегий и прерогатив. Они были освобождены от земляных работ по очистке каналов и арыков, ужасно тяжелых и вредных. Были освобождены от уплаты некоторых налогов.
Во время междоусобиц, которые нередко случались между туркменскими племенами, их жилища, их скот, на котором стояло клеймо, – такма (круг с разными прибавлениями, в зависимости от подразделений), – враждующие племена не трогали.
Друг друга могли резать, убивать, а эти представители древних родов оставались неприкосновенными.
Мне было очень интересно работать над книгой. Я вообще не люблю темы, где что-то уже сделано, а тут совсем не было наработок. Их в дореволюционные времена, в 20-е, 30- годы, да даже в 40-е называли потомками арабов, самого Мухаммеда, четырех правоверных халифов.
Это имеет какое-то отношение к реальности?
Да никакого отношения! Самая старая группа одного из подразделений магтымов – это XIIвек. А Мухаммед жил за полтысячи лет до того.
Но уважение к ним возникло не из воздуха. Их реальные предки были крупными суфийскими деятелями в том или ином регионе. Цепочка наследников старалась поддерживать свою религиозную святость. Учились в духовных школах, в медресе.
Но никакого Мухаммеда, никаких его преемников там нет.
Эта книга издавалась на туркменском языке?
Нет. Предлагают ее переиздать на русском. Прошло с 1976-го много лет.
Но вы много работали на благо Туркменистана, знали язык, были интегрированы, но все равно уехали. Почему?
Ответ простой. Если ученый не видит издания своих трудов, это все равно что ему перекрывают кислородную трубку. Как я уже упомянул, книга "Растения и животные в легендах и верованиях туркмен" была рекомендована ученым Советом института в 1996 году. Но пролежала 25 лет и была издана уже в России.
Еще одна моя книга – о Григории Ивановиче Карпове, одном из основоположников туркменской исторической и этнографической науки, сделавшим огромный вклад в нее. Я написал ее в 1991 году. В начале 1992 ее обсудили и рекомендовали.
Я пошел к директору с просьбой о публикации. Он ответил, что сейчас новые порядки. Наше издательство "Ылым" ("Наука") издавало книги ученых бесплатно, а сейчас начали просить деньги за печать и публикацию. Сказали искать спонсоров.
Благодаря Надежде Анатольевне Дубовой – антропологу и археологу, заведующей отделом в институте этнографии и антропологии РАН, первая книга вышла. Вторая книга – о Карпове – также вышла только в этом году.
Отсутствие пространства для занятий наукой и возможности видеть плоды своих трудов стали главной причиной?
Конечно! Разве писать в стол было интересно? Конечно, нет!
Сейчас в России сложилась специфическая ситуация. С Западом отношения у нас подзавяли. В политике произошел серьезный разворот на Восток. Видите ли вы перспективы для укрепления научных уз наших народов?
Это непростой вопрос. Ранее были связи в научном направлении, историко-этнографическом, прежде всего, с Россией, с российскими учеными. Археологи приезжали, этнографы. Было по нескольку экспедиций.
Сейчас все стало значительно сложнее. В 1997 году нашу Академию наук Туркмении прикрыли. Потом восстановили. Но я не слышал, чтобы были изданы какие-либо труды. Потому что некому работать. Раньше были подготовленные специалисты, энтузиасты. Галина Петровна Васильевна, по совместительству заведующая сектором истории, в конце 50-х составила костяк ученых–этнографов. Потом в 90-е все начало распадаться. Очень много зависит от руководства.
Хотя вы сейчас живете в Краснодарском крае, вы и там занимаетесь научной работой.
Да, я живу на родине предков, и уже там издал немало статей по этнографии Кубани. Уезжая сюда, в Москву, как раз отдал статью в альманах. Пятый выпуск будет называться "Этнограф". Я там написал, что успел сделать за прошедшие годы.
Желаю дальнейших успехов. Уверен, вы и дальше будете нас радовать своими книгами и статьями!
Беседовал Рустем Сафронов
Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.