С одной стороны, "Тихий Дон", "Благоволительницы" и "У войны не женское лицо", с другой – "Колдовской апрель", семейная средневековая сага "Кристин, дочь Лавранса" и уютный детектив "Горничная".
Автор и ведущая программы Наталья Ломыкина.
АКТУАЛЬНОЕ ЧТИВО
В эти дни, полагаю, каждый из нас с особым напряжением следит за новостями. Военные действия на территории Украины, реальные выстрелы, страх, паника и непонимание, что будет дальше. Литература во все времена была способом осмыслить и передать опыт предыдущих поколений, помочь разобраться, дать подсказку и надежду или предоставить убежище и увести прочь от реальности в другой мир. Думаю, сегодня надо поговорить и о тех, и о других книгах.
Если говорить о романах, которые лучше всего показывают природу зла и те процессы, которые происходят внутри любого – подчеркиваю, любого – военного конфликта, то здесь мировая литература, увы, накопила большой опыт. Откройте сейчас роман Михаила Шолохова "Тихий Дон". Григорий Мелехов, его семья, живут во времена, когда просто невозможно оставаться прежним – революция и гражданская война на фоне Первой мировой меняют человека и его мировоззрение. Невозможно после боевых действий оставаться самим собой. Жить как прежде уже не получится. Нам из дня сегодняшнего более чем понятно, почему Мелехов мечется от одних к другим и почему же он не понимает, где правда, которая должна спасти мир. Шолохов невероятно точно показывает, как война, противостояние, трагедия разъедают человека изнутри, как выходит, что братство и любовь превращаются в ничто перед оголтелыми убеждениями в собственной правоте, как самые близкие люди оказываются по разные стороны баррикад, как вообще становится возможным сочетание "братоубийственная война".
"Перемены вершились на каждом лице, каждый по-своему вынашивал в себе и растил семена, посеянные войной".
Напомню, что Михаил Шолохов получил за "Тихий Дон" Нобелевскую премию по литературе.
***
Еще один большой важный роман, который позволяет не столько увидеть сложность и неоднозначность происходящего, сколько вглядеться в природу зла – это "Благоволительницы" Джонатана Литтела. Из множества книг о Второй мировой и нацизме именно 860-страничный роман 39-летнего Джонатана Литтелла стал квинтэссенцией этой сложной темы. Выпускник Йеля, журналист и исследователь, Литтелл разворачивает привычную оптику книг о преступлениях нацизма, делая главным героем одного из тех, кто убивал.
***
Еще один лауреат Нобелевской премии по литературе – писательница Светлана Алексиевич – начала книгу "У войны не женское лицо" потому, что о войне писали в основном мужчины и рассказывали о мужчинах. Алексиевич хотела создать документальную книгу воспоминаний о женщинах на фронте (ведь их было очень много, больше миллиона). Однако возникла трудность: мало кто из участниц военных действий был готов говорить об этом, а те, кто говорили, выдавали явно отлакированную версию событий, согласованную с мужчинами – мужьями, отцами, начальниками. Поэтому первый вариант книги вышел усеченным. "У войны не женское лицо" впервые вышла в 1984 году с купюрами – цензоры исключили некоторые отрывки, обвинив автора в пацифизме, "ремаркизме" и развенчании героического образа советской женщины, оказавшейся на войне. Но позже, после перестройки многие женщины, прошедшие войну, перестали бояться и дали Светлане Алексиевич новый материал.
"Написать бы такую книгу о войне, чтобы от войны тошнило, и сама мысль о ней была бы противна. Безумна. Самих генералов бы тошнило…
Мои друзья-мужчины (в отличие от подруг) ошарашены такой "женской" логикой. И я опять слышу "мужской" аргумент: "Ты не была на войне". А может быть, это и хорошо: мне неведома страсть ненависти, у меня нормальное зрение. Невоенное, немужское.
В оптике есть понятие "светосила" – способность объектива хуже-лучше зафиксировать уловленное изображение. Так вот, женская память о войне самая "светосильная" по напряжению чувств, по боли. Я бы даже сказала, что "женская" война страшнее "мужской". Мужчины прячутся за историю, за факты, война их пленяет как действие и противостояние идей, различных интересов, а женщины захвачены чувствами. И еще – мужчин с детства готовят, что им, может быть, придется стрелять. Женщин этому не учат… они не собирались делать эту работу… И они помнят другое, и иначе помнят".
СИГНАЛЬНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР
Я обещала в начале этого выпуска, что кроме книг, которые показывают лицо войны, предложу и книги, которые могут – по крайней мере я на это надеюсь – от этих переживаний и страха отвлечь. Из новинок на ум приходит, прежде всего, восхитительно старомодный роман двадцатых годов, впервые переведенный на русский язык – "Колдовской апрель" Элизабет фон Арним. Это легкий, прозрачный, весенний роман о поиске баланса и гармонии и о том, как обрести счастье внутри.
Мои друзья-мужчины (в отличие от подруг) ошарашены такой "женской" логикой. И я опять слышу "мужской" аргумент: "Ты не была на войне". А может быть, это и хорошо: мне неведома страсть ненависти, у меня нормальное зрение. Невоенное, немужское.
В оптике есть понятие "светосила" – способность объектива хуже-лучше зафиксировать уловленное изображение. Так вот, женская память о войне самая "светосильная" по напряжению чувств, по боли. Я бы даже сказала, что "женская" война страшнее "мужской". Мужчины прячутся за историю, за факты, война их пленяет как действие и противостояние идей, различных интересов, а женщины захвачены чувствами. И еще – мужчин с детства готовят, что им, может быть, придется стрелять. Женщин этому не учат… они не собирались делать эту работу… И они помнят другое, и иначе помнят".
СИГНАЛЬНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР
Я обещала в начале этого выпуска, что кроме книг, которые показывают лицо войны, предложу и книги, которые могут – по крайней мере я на это надеюсь – от этих переживаний и страха отвлечь. Из новинок на ум приходит, прежде всего, восхитительно старомодный роман двадцатых годов, впервые переведенный на русский язык – "Колдовской апрель" Элизабет фон Арним. Это легкий, прозрачный, весенний роман о поиске баланса и гармонии и о том, как обрести счастье внутри.
***
Книга вторая – историческая, с замахом на эпос, семейная сага Сигрид Унсет "Кристин, дочь Лавранса", которая выходит в издательстве "Текст". Эта историческая книга о судьбе норвежской девушки XIV века была написана в 1920 году и восемь лет спустя принесла Сигрид Унсет Нобелевскую премию по литературе. Любопытно, что тогда председатель Нобелевского комитета Пер Халльстрем с грустью отмечал, что "ее героини слишком быстро принимали самые серьезные решения, как только на карту было поставлено их счастье, и были готовы принять все логические и эмоциональные последствия своей импульсивной натуры". Мужчине в начале века сложно было понять, что именно это и есть ключевое достоинство трилогии "Кристин, дочь Лавранса". "Это лучшее, что написано о женской доле, – говорила о саге Унсет проницательная Марина Цветаева. – Перед ней "Анна Каренина" – эпизод".
Книга вторая – историческая, с замахом на эпос, семейная сага Сигрид Унсет "Кристин, дочь Лавранса", которая выходит в издательстве "Текст". Эта историческая книга о судьбе норвежской девушки XIV века была написана в 1920 году и восемь лет спустя принесла Сигрид Унсет Нобелевскую премию по литературе. Любопытно, что тогда председатель Нобелевского комитета Пер Халльстрем с грустью отмечал, что "ее героини слишком быстро принимали самые серьезные решения, как только на карту было поставлено их счастье, и были готовы принять все логические и эмоциональные последствия своей импульсивной натуры". Мужчине в начале века сложно было понять, что именно это и есть ключевое достоинство трилогии "Кристин, дочь Лавранса". "Это лучшее, что написано о женской доле, – говорила о саге Унсет проницательная Марина Цветаева. – Перед ней "Анна Каренина" – эпизод".
***
Ну и куда же без детектива. Три года назад опытный редактор крупного издательского дома Нита Проуз остановилась по делам в аристократическом бутик-отеле. Вернувшись в номер в середине дня, она увидела, как горничная выворачивает ее спортивный костюм. Именно тогда ей впервые пришло в голову, какая это незаметная, сложная и интимная работа – быть горничной. "Ежедневно убирая мой номер, она знает обо мне очень многое, а я не знаю о ней ничего!" А что если в роскошном отеле произойдет убийство? Кто окажется хранителем серьезных тайн и маленьких секретов, кто вправе решать, что рассказать полиции, а что утаить для себя? Что важно, а что нет?
Дебютный роман "Горничная" Ниты Проуз в итоге купили 33 страны, а старейшая голливудская киностудия Universal Pictures готовит по мотивам этой истории сериал с британской звездой "Маленьких женщин" и "Солнцестояния" Флоренс Пью.
Ну и куда же без детектива. Три года назад опытный редактор крупного издательского дома Нита Проуз остановилась по делам в аристократическом бутик-отеле. Вернувшись в номер в середине дня, она увидела, как горничная выворачивает ее спортивный костюм. Именно тогда ей впервые пришло в голову, какая это незаметная, сложная и интимная работа – быть горничной. "Ежедневно убирая мой номер, она знает обо мне очень многое, а я не знаю о ней ничего!" А что если в роскошном отеле произойдет убийство? Кто окажется хранителем серьезных тайн и маленьких секретов, кто вправе решать, что рассказать полиции, а что утаить для себя? Что важно, а что нет?
Дебютный роман "Горничная" Ниты Проуз в итоге купили 33 страны, а старейшая голливудская киностудия Universal Pictures готовит по мотивам этой истории сериал с британской звездой "Маленьких женщин" и "Солнцестояния" Флоренс Пью.
Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.