После разговора Макрона с Путиным, как по команде, изменилась тональность комментариев в французской прессе о России: подбор слов стал менее воинственным и более уважительным по отношению к нашей стране.
Новый, уже второй по счету разговор Владимира Путина и Эммануэля Макрона, состоявшийся накануне вечером, даже в скупых официальных комментариях обеих сторон обращает на себя внимание тем, что, во-первых, российский лидер и французский президент обсуждали гарантии безопасности нашей страны на нынешнем новом витке напряженности на европейском континенте, и, во-вторых, собеседники согласились, что им необходима личная очная встреча. И тут же, как по команде, изменилась тональность комментариев в прессе, которые так или иначе, но затрагивали позицию российского руководства: подбор слов и даже их порядок стал другим, менее воинственным по отношению к нашей стране, и более уважительным.
Макрон, решивший взять на себя функции главного переговорщика – в том числе и от лица Евросоюза, в котором Франция председательствует до начала июня – сделал подобный шаг не только, чтобы вернуть Парижу былой статус "особого политического партнера Москвы", но и подчиняясь внутренней повестке дня. И в политике, и в экономике. Он – не только президент, но и очень возможный соискатель нового мандата на второй срок, а его соперники и соперницы, главным образом в правой части политтехнологического спектра, уже успели сформулировать собственные приоритеты в выстраивании отношений с нашей страной.
Представляющий тех, кто разделяет ультраправые взгляды как избирателей, так и экономической элиты, Эрик Земмур в ответ на вопрос, как он относится к России, ответил так: "Я люблю Россию, я люблю русских, главный писатель для меня – Достоевский, и первое, что я сделаю, если меня выберут президентом, это выйду из санкционного режима, который ввела Европа в отношении Москвы. Русские для нас были и остаются друзьями и союзниками". Его прямая конкурентка в текущей избирательной кампании, лидер правых "Республиканцев" (партии, основанной еще Шарлем же Голлем) Валери Пекресс была менее, как принято говорить сегодня, однозначной.
Отмечая значимость двусторонних связей, Пекресс все же заявила, что текущая ситуация не дает возможности ей рассматривать Россию как безусловного друга Франции. С другой стороны, та же Пекресс в статье, опубликованной на днях в Le Monde, сказала, что "Россия как была, так и останется частью Европы, и что "обсуждение гарантий безопасности на континенте ЕС и США следует вести с Москвой".
Третий кандидат на пост президента, лидер "Национального объединения" Марин Ле Пен вовсе дезавуировала свою подпись под коммюнике по итогам встречи глав правых и ультраправых европейских партий. Встреча состоялась в Мадриде, а итоговом документе речь шла о "русской угрозе Украине". Марин Ле Пен там же и заявила, что угрозу нынешней безопасности на континенте несет вовсе не Россия, а действия НАТО (читай, США), оказывающего военную поддержку Киеву.
Нынешний же политический истеблишмент, и главная его фигура – Макрон, находящийся у власти в Париже и формулирующий решения для Елисейского дворца, последнее, в чем нуждается, так это в введении новых ограничений для российской экономики, которые грозят ввести США и Британия. Поскольку знают – первыми, кто попадет под раздачу, станут именно французские финансовые структуры, очень тесно сотрудничающие с российскими коллегами, и, самое главное, французская же корпорация Total, работающая вместе с НОВАТЭК на крупном газовом месторождении – и тоже в России. От удара по этим двум секторам французская экономика, едва приходящая в себя после пандемии, может и не оправиться.
Автор Елена Караева, специально для радио Sputnik
Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.