Второе место, небывалые 19 процентов и реальные шансы выпасть в осадок. Меркель только и оставалось, что явить себя Ангелой-хранительницей. А когда еще использовать трибуну Бундестага, если не в последний раз, решила она и пошла ва-банк.
Наверное, не так представляла она себя свое прощальное канцлерское выступление в Бундестаге. Вряд ли, конечно, надеялась на более почтительное отношение к себе со стороны оппонентов – все-таки не первый год в политике. Но, скорее всего, даже не предполагала, что ей придется напоминать им, сколько у нее этих годов. Для того ведь и постаралась уложиться в достаточно скромные для такого исторического повода 15 минут, чтобы запомниться конкретной и не позволяющей себе ничего личного. Но в какой-то момент не сдержалась – дала волю чувствам.
"Бог ты мой, что за переполох! Я просто говорю правду. Я уже 30 лет являюсь депутатом Бундестага и не знаю, где еще обсуждать такое, как не тут – в сердце нашей демократии". Так все и увидели, что она уже совсем не железная. А она так не хотела этого показывать. Все из-за Армина Лашета. Выбрала, называется, себе преемничка. Оставайся христианские демократы хотя бы на тех позициях, на которых они были до того, как их возглавил премьер земли Северный Рейн – Вестфалия, она бы слова о нем не сказала. Чтобы еще и фигурой умолчания подчеркнуть, что он и сам с этой избирательной кампанией прекрасно справляется. Но там все плохо.
Непривычно второе место, беспрецедентно низкие 19 процентов с видом на новое "дно" и реальные шансы выпасть в осадок после 26 сентября. Меркель только и оставалось, что явить себя Ангелой-хранительницей. А когда еще использовать высокую парламентскую трибуну, если не сейчас, в последний раз, решила она и пошла ва-банк. Но там ее поджидали. В итоге политическое завещание получилось скомканным. Стоило ей объявить, что альтернативой ХДС/ХСС с Лашетом в роли канцлера, "который на умеренных и центристских позициях поведет нас в будущее", возможна лишь коалиция СДПГ, "Зеленых" и "Левых" (то есть всех остальных), и началось.
Шум, гам, крики, визги, улюлюканье. Будто это и не Бундестаг вовсе, а какая-нибудь Рада. Хотя нет – за грудки ее все-таки не хватали. Но было остро. Тут она и призвала на помощь метафору про сердце демократии. Красиво. Вот только в сердце есть два сердечка и два желудочка. Правые и левые. Но Меркель, видимо, это не учла. Хотя виновата она не только в этом. Сама же напророчила. Говорила как-то, предвкушая свое первое утро в отставке, что проснется, возьмется по обыкновению за государственные дела и вдруг поймет, что ими уже занимается другой человек.
"Думаю, мне это очень понравится", – предположила она, тогда еще не подозревая, что это действительно может быть совсем другой человек, а вовсе не тот, которого она считает своим. Впрочем, после прошлых выборов потребовалось почти полгода, чтобы появилась нынешняя правящая коалиция. Судя по весьма запутанному раскладу, сейчас вряд ли получится намного быстрее. Так что канцлерин еще не скоро почувствует, что значит оказаться не у дел. А там, может, и прощальное выступление в Бундестаге удастся переписать. Чтобы уйти в историю конкретной и не позволяющей себе ничего личного. И уже независимо от того, кто придет после нее.
О событиях в мире откровенно, остро, на грани – в авторском Телеграм-канале Михаила Шейнкмана.