В погоне за "журавлем". Уроки Михаила Барышникова

Что испытывает убегающий человек? Тот, кто знает, что у него нет пути обратно, что жизнь не будет прежней, что там она может быть лучше, но может и не сложиться вовсе… Михаил Барышников, невозвращенец и блистательный танцовщик, много раз рассказывал об этом в своих интервью. Но тем, кто не жил в советское время или рассуждает о нем лишь через призму обрывков своих детских воспоминаний, никогда этого не понять.

В одной из бесед с журналистами Михаил Барышников признавался, что еще долго после побега из СССР его преследовал страшный сон: он бежит, а за ним кто-то гонится... Но именно тот поступок в июне 1974 года, когда молодой танцовщик решился бросить все и попросить политического убежища в Канаде, где гастролировала труппа Кировского театра, стал началом его мировой славы. На решение о побеге не повлияло даже то, что у Михаила Барышникова были серьезные намерения в отношении Татьяны Кольцовой, с которой они жили в гражданском браке. Он поставил на первое место творчество. И потом говорил, что ни разу о своем решении не пожалел.

В Ленинграде он бросил высокую зарплату и квартиру – "синицу в руке", которая могла никогда не превратиться в "журавля". Больше половины жизни Михаил Барышников прожил в США, называет себя американцем, но в прессе то и дело все эти десятилетия появлялись статьи о его пресловутой "загадочной русской душе". Хотя сам артист как-то признался, что не испытывает по родине никакой ностальгии. А на то, что происходит в России, предпочитает смотреть издалека.

Говорят, что на отношение к родине во многом повлияли и детские годы. Его отца – кадрового военного Николая Барышникова перевели в Латвию по службе, Михаил родился в Риге. Любовь к театру и музыке мальчику привила мать, а вот с отцом отношения не складывались. Именно мама поддержала сына в его желании заниматься хореографией. А потом случилось горе – когда Михаилу исполнилось одиннадцать, она свела счеты с жизнью. В новой семье отца Барышникова не нашлось места для мальчика, который два года был вынужден прожить в семье одноклассника.

Три великолепные программы за один акт – в 1973 году Михаил Барышников организовал собственный творческий вечер. Тот концерт называют вершиной творчества артиста в СССР. Уже в следующем году во время тура по Канаде он получит приглашение от Американского театра балета и решит не возвращаться.

"Жизель" на сцене "Метрополитен-опера" и бесконечные овации публики… Михаил Барышников возглавлял Американский театр балета почти десять лет. Хореографы считают, что он в корне изменил мир танца. Но этого было мало – Михаил стал сниматься в кино, и его дебют в фильме "Поворотный пункт" получил номинацию на "Оскара". Барышникова с тех пор называют единственным русским в Америке со стопроцентной узнаваемостью.

Ему приписывали романы с каждой новой партнершей по спектаклю с тех пор, как он переехал в США. Потом были слухи о том, что новая пассия Михаила Барышникова – это Изабелла Росселлини. И даже звезда "Основного инстинкта" Шэрон Стоун тоже якобы была среди его возлюбленных. А Лайза Минелли однажды намекнула: она восхищена этим мускулистым русским, что дало повод для новой волны сплетен. Но правда ли все это? Сам танцор никогда эти домыслы не комментировал. "Я не бабник, не секс-маньяк и не красавец. Не герой, не мачо, не двух метров роста. Кто вообще затеял эти разговоры на тему секс-символа?" – возмущался артист. Но роман с Джессикой Лэнг, без сомнения, оставил в душе танцовщика глубокий шрам. Их познакомил легендарный Милош Форман почти сразу после переезда Михаила в Америку. Его знакомству с "девушкой Кинг-Конга" не помешал даже языковой барьер – тогда еще Барышников не сильно владел английским, но разве это преграда для любви с первого взгляда?

Отношения с Лэнг, правда, не задались, и Барышникова долго называли "вечным холостяком", пока он наконец-то не встретил балерину Лизу Райнхарт. Бросившая карьеру танцовщица стала матерью их сына и двоих дочерей.

Простой в общении, но в то же время закрытый "человек в футляре", как его называют знакомые, Михаил Барышников признавался, что на родине он чувствовал себя чужим. В детстве – "враг", потому что сын советского военного в Латвии, в юности – "рижский франт", потому что приехал в Ленинград из провинции. Он вроде бы стал своим в Америке, но там по-прежнему его называют "русским".

Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.