Двести восемьдесят лет назад родился генерал от инфантерии Сергей Лаврентьевич Львов, бравый воин времен Потемкина и замечательный острослов. 20 июня 1803 года по повелению императора Александра I Львов совершил полет над Петербургом на воздушном шаре вместе с французским воздухоплавателем Андре-Жаком Гарнереном. И этот день можно по праву считать рождением воздухоплавания в России.
Боевому генералу, отважно сражавшемуся в войсках Суворова, шел уже 62-й год. Надо вообще-то признаться, что выбор императора не совсем понятен. Львов скончался спустя десять лет после полета. Неужели Александр хотел его поближе познакомить с небесами?.. Кстати, Александр I сидел в первом ряду – на пуск воздушного шара собрались точно в театр. Генерал подошел к императору и испросил соизволения на отчаянный полет. Львов, видимо, не боялся ничего на свете. Но, с другой стороны, он был героем штурма Очакова. После той резни полет на небо, конечно, не самая страшная вещь...
Репродукция картины-копии "Портрет Александра I"
К Львову обратился его старый приятель, стихотворец и переводчик Александр Хвостов, его сослуживец по войнам с Османской империей. Александр Семенович Хвостов, которого не надо путать с графоманом графом Хвостовым, напутствовал генерала ироничным экспромтом:
Генерал Львов
Летит до облаков
Просить богов
О заплате долгов.
На что Львов ответствовал без запинки такими же рифмами:
Хвосты есть у лисиц,
Хвосты есть у волков,
Хвосты есть у кнутов
Берегитесь, Хвостов!
При русском дворе вообще любили диковинки. Недаром первым музеем стала Кунсткамера. Английский посланник лорд Витворт подарил Екатерине II огромный телескоп, которым она очень восхищалась. Придворные, желая угодить государыне, тоже восхищались, наводили телескоп на небо и уверяли, что довольно ясно различают горы на Луне.
– А я не только вижу горы, но даже лес, – сказал генерал Львов.
– Вы возбуждаете во мне любопытство, – сказал Екатерина, поднимаясь с кресел.
– Торопитесь, государыня, – продолжал Львов, – уже начали рубить лес; вы не успеете подойти, а его и не станет...
И еще немного о Сергее Лаврентьевиче. Генерал-аншеф Кречетников, сделавшись тульским наместником, окружил себя почти царскою пышностью и почестями и начал обращаться чрезвычайно гордо даже с лицами, равными ему по своему значению и положению при дворе. Слух об этом дошел до императрицы, которая сообщила его Потемкину. Князь тотчас призвал к себе своего любимца генерала Львова и сказал ему:
– Кречетников слишком заважничался; поезжай к нему и сбавь с него спеси.
Львов поспешил исполнить приказание и отправился в Тулу. В воскресный день Кречетников, окруженный толпою подчиненных, с важной осанкой предстал перед тульскими дворянами.
И вдруг среди общей тишины раздался голос человека, одетого в поношенное дорожное платье, который, вспрыгнув позади всех на стул, громко хлопнул в ладоши и закричал:
– Браво, Кречетников, браво, брависсимо!
Изумленные взоры всего общества обратились на смельчака. Удивление присутствующих усилилось еще более, когда наместник подошел к незнакомцу с поклонами и ласковым голосом сказал ему:
– Как я рад, многоуважаемый Сергей Лаврентьевич, что вижу вас. Надолго ли к нам пожаловали?
Но незнакомец продолжал хлопать и убеждал Кречетникова "воротиться в гостиную и еще раз позабавить его пышным выходом".
– Бога ради, перестаньте шутить, – бормотал растерявшийся Кречетников, – позвольте обнять вас.
– Нет! – кричал Львов. – Не сойду с места, пока вы не исполните моей просьбы. Мастерски играете свою роль!
После этого спеси у тульского наместника значительно поубавилось...
Адмирал и литератор Александр Семенович Шишков после полета на шаре выпытывал у Львова: "Открой нам тайну, что тебя толкнуло отправиться к облакам?"
Генерал спокойно сказал: "Что же это, думал я, дожить до шестидесяти лет и не испытать ни одного сильного ощущения? Если оно не далось мне на земле, поищу его на небе: вот я и полетел. Но и там не ощутил ничего, кроме тумана и сырости. Немного продрог – вот и все".
А спустя несколько месяцев на шаре конструкции Гарнерена совершила в районе Москвы полет первая русская женщина-воздухоплавательница – княгиня Прасковья Юрьевна Гагарина.
Кто не знает Прасковьи Юрьевны?! Ее даже Грибоедов вспомнил в "Горе от ума" под именем Татьяны Юрьевны:
Татьяна Юрьевна!!! Известная, – притом
Чиновные и должностные –
Все ей друзья и все родные…
Некоторые исследователи говорят, что данные о полете княгини Гагариной сильно искажены. Но есть сведения, что шар с Гагариной приземлился в подмосковном имении Вяземских Остафьево. Он там долгое время хранился, и поэт князь Петр Андреевич Вяземский, который станет зятем Прасковьи Юрьевны, шутил, что стал знаменит благодаря тому, что в его имении приземлилась Гагарина. Уж зять-то, тем более такой как Вяземский, не будет наговаривать лишнего на тещу и приписывать ей выдуманные заслуги...
Петр Вяземский
Прасковья Юрьевна – дочь боевого генерала князя Юрия Никитича Трубецкого. Ее первый муж, генерал князь Федор Сергеевич Гагарин, погиб во время восстания в Варшаве в 1794 году. А сама Прасковья Юрьевна пробыла в польском плену более полугода – до взятия Варшавы Суворовым. В заточении даже родила дочь.
Портрет Николая Михайловича Карамзина
Потом жила в Москве, отвергала всякие ухаживания, хотя ее горячим поклонником был Карамзин. По воспоминаниям Ф.Ф. Вигеля, "любовь Карамзина к княгине Гагариной была глубоким и серьезным чувством, более того, он сделал ей предложение и уже строил в воображении картины их будущего семейного счастья". Но она вышла замуж за бесцветного отставного полковника, саратовского помещика Петра Александровича Кологривова. Кто знает, какие тайны и фантазии подчас таятся в прелестной женской головке?..
Современники считали ее мужа человеком крайне недалеким и несветским. "Я не знавал человека более его лишенного чувства, называемого такт, – писал о нем Вигель. – Он без намерения делал грубости, шутил обидно и говорил невпопад". По словам декабриста Завалишина, Прасковья Юрьевна "прославилась особенно тем, что муж ее, однажды спрошенный на бале одним высоким лицом, кто он такой, до того растерялся, что сказал, что он муж Прасковьи Юрьевны, полагая, вероятно, что это звание важнее всех его титулов".
Впрочем, с другой стороны, Кологривов был хорошим хозяином, тот же Вигель называл его "великим хлопотуном и дельцом". Он устроил сыновей Прасковьи Юрьевны на военную службу, а дочерей удачно выдал замуж.
Свой дом в Москве Кологривовы держали открытым, давали званые обеды и вечера, а гостеприимная хозяйка "со своим вечным смехом" умело веселила гостей. В феврале 1818 года в своем доме она принимала императора Александра I.
Дворцовая площадь в Санкт-Петербурге
Последние годы своей жизни Прасковья Юрьевна провела в Петербурге, где и скончалась. Ее зять, поэт князь Петр Андреевич Вяземский, писал: "Мы лишились Прасковьи Юрьевны Кологривовой. Она умерла с большой твердостью, спокойствием и ясностью духа, и с любовью к жизни и окружающим ее, но с покорностью к воле Провидения".
А вы заметили? Первой русской женщиной-воздухоплавательницей была Гагарина. И первым космонавтом стал человек с такой же фамилией. И можно сказать почти что наверняка, что предки Юрия Алексеевича были крепостными князей Гагариных...
В этом выпуске вы также услышите:
– Граф Лев Толстой как писатель и как "зеркало революции".
Автор Владимир Бычков, радио Sputnik
Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.