Посмертные почести бескомпромиссному советскому адмиралу

Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР накануне войны – в 1939 году. А ведь ему тогда было всего лишь 34 года от роду! Самый молодой нарком Союза. Но он отчетливо понимал неизбежность войны с Германией, поэтому как мог усиливал боевую мощь и боеготовность флота.

Обстановка в июне 1941 года была тревожной. Но военное руководство страны, дабы не было поводов обвинить их в провокации, не приводило войска в повышенную боевую готовность. Хотя от разведчиков и перебежчиков было известно, что немцы подготовили мощную военную группировку у границ СССР. В то, что начнется война, похоже, никто не хотел верить...

Позднее Н.Г. Кузнецов напишет: "Более серьезно, глубоко, со всей ответственностью должны быть разобраны причины неудач, ошибок в первые дни войны. Эти ошибки лежат отнюдь не на совести людей, переживших войну и сохранивших в душе священную память о тех, кто не вернулся домой. Эти ошибки в значительной степени на нашей совести, на совести руководителей всех степеней. И чтобы они не повторились, их не следует замалчивать, не перекладывать на души умерших, а мужественно, честно признаться в них. Ибо повторение прошлых ошибок – уже преступление".

Адмирал Кузнецов своим распоряжением объявил на флотах западного направления еще 19 июня готовность № 2. Хотя за такую самостоятельность могли строго взыскать. Но Николай Герасимович продолжал делать то, что ему подсказывал опыт бывалого морского офицера. В ночь на 22 июня он отдал приказ о приведении флота в высшую степень готовности. Это оказалось спасительным решением. Во время первого фашистского удара не был уничтожен ни один корабль. Более того, 25 июня Черноморский флот внезапно атаковал румынский порт Констанца, где располагались большие немецкие топливные хранилища. Зарево от этого пожара можно было видеть даже в Севастополе...

Кузнецов уже в первые дни войны провел серьезную реорганизацию, перегруппировал силы. Главное – помощь сухопутным войскам в проведении операций в прибрежных районах, флот занимался еще и переброской войск. Из моряков формировались сводные отряды, которые участвовали во многих сражениях, начиная от битвы за Москву и кончая взятием Берлина. Морская авиация не только обеспечивала воздушную поддержку флотам, но и сражалась в сухопутных операциях. А летом 41-го, когда наши войска с огромными потерями откатывались по всему Восточному фронту, по приказу Кузнецова морские летчики нанесли несколько ударов по Берлину. Эффективность таких акций, конечно, не могла быть высокой, зато какой психологический удар по репутации Люфтваффе и всему гитлеровскому военному руководству! Бомбили как-никак столицу всей континентальной Европы!

А ведь еще была и бесстрашная морская пехота, которую по цвету формы немцы прозвали "Schwarzer Tod" – "Черная смерть". Вообще-то, так в Средневековье называли бубонную чуму. В XIV веке пандемия этой чумы выкосила почти половину населения Германии.

Конечно, возможности наших флотов в начале войны были сильно ограничены. Балтийский флот заблокирован в районе Ленинграда, но, тем не менее, достойно выполнял две важные задачи: устанавливал минные поля на Балтике и оборонял на море и на суше "город трех революций". Северный флот, помимо боевых действий, осуществлял еще и проводку союзных конвоев. А Черноморский флот сорвал планы немцев по вторжению на Кавказ с моря.

Кстати, у черноморцев имелся уникальный во всех отношениях корабль под названием зенитная плавбатарея № 3. Она представляла собой стальной квадрат с пушками и зенитными пулеметами. Просто и эффективно: за 9 месяцев боев плавбатарея уничтожила более 20 немецких самолетов.

Наша подлодка "Щука" – Щ-421 под командованием легендарного Федора Алексеевича Видяева – напоролась у берегов Норвегии на мину. Взрывом оторвало оба гребных винта, разбило всю корму. Подлодка не могла ни идти своим ходом, ни погружаться. Хорошо еще, что из-за снежной погоды ее не могли увидеть с берега вражеские посты. Что делать? Этот вопрос русские моряки решили быстро: из чехлов для дизелей сшили парус, подняли его на перископ – и пошли к родным берегам. Через тринадцать часов экипаж Щ-421 подобрала вышедшая ему на помощь другая советская подлодка...

Четырнадцатого сентября 1945 года Кузнецову вручили звезду Героя Советского Союза. А вскоре после войны, в декабре 1947 года, Николай Герасимович и ряд других морских командиров были преданы так называемому "суду чести". Они якобы без разрешения руководства страны в 1943-1944 годах передавали английской и американской военным миссиям какие-то секретные военные карты и чертежи вооружений. Кузнецова в память о бывших заслугах сажать не стали – понизили до звания контр-адмирала.

Конечно, в этот раз американцы были ни при чем. Дело было вовсе не в них. Кузнецов, мудрый флотоводец, многое переосмыслил за годы войны. Он в частности, убеждал руководство, что будущее флота – за кораблями, оснащенными ракетным оружием, что необходимо строить корабли новых типов, в том числе авианосцы – с комбинированным вооружением и более широкими функциями. И флот должен быть не вспомогательной, а полностью самостоятельной единицей, действовать не только в прибрежных зонах. Все это нарком ВМФ без обиняков говорил Сталину. На что вождь всех времен и народов как-то шутливо, но с явным подтекстом, заметил: "Почему, Кузнецов, ты все время ругаешься со мной? Ведь "органы" уже давно просят у меня разрешения тобой заняться".

Но Кузнецов искренне считал себе правым, гнул свою линию. Однажды на совещании в Кремле он резко выступил против разделения Балтийского флота на две группировки. Флотоводец позднее напишет в мемуарах: "На меня обрушился далеко не вежливый разнос. Я не выдержал: "Если я не пригоден, то прошу меня снять…" Все были ошеломлены. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Сталин остановился, бросил взгляд в мою сторону и раздельно произнес:

– Когда надо будет, уберем".

И убрали! А в 1951 году тот же Сталин вновь назначит его главкомом ВМФ.

Кузнецов с горечью напишет о вожде: "Отношение к людям у него было как к шахматным фигурам и преимущественно к пешкам. Он мог убрать любую фигуру с шахматной доски и поставить ее вновь, если игра требовала этого. В таких случаях он не был даже злопамятен, и репрессия, пронесшаяся над человеком по его же приказу, не служила препятствием для полного доверия к нему в последующем".

Потом Кузнецова снимет уже Хрущев. Формально – за гибель линкора "Новороссийск". Хотя на самом деле, конечно, все заключалось в том, что взгляды на будущее флота резко расходились у мудрого флотоводца Николая Герасимовича и у "сухопутного" Никиты Сергеевича. И все-таки именно при Кузнецове была заложена первая советская атомная подводная лодка – один из основных компонентов современной "ядерной триады".

Кузнецова понизили до звания вице-адмирала. Хрущев оказался более "милостив", нежели Сталин. Заслуженный флотоводец был отправлен в отставку с весьма и весьма для его заслуг скромной пенсией. Кузнецов так описывал свое положение: "Сколько-нибудь значительных накоплений у меня не было. Два сына-школьника еще требовали помощи и внимания. Прирабатывать же было невозможно: все с подозрением смотрели на меня – как бы чего не вышло. Вот тогда единственным реальным способом немного заработать к пенсии стало знание иностранных языков. Начал учить английский (до этого знал испанский, французский и немецкий) и через год мог переводить отдельные статьи для журнала "Военный вестник"". Незавидная участь для 51-летнего боевого адмирала, обреченного на прижизненное забвение.

Впрочем, великому Федору Федоровичу Ушакову воздали по заслугам лишь много десятилетий спустя после его смерти, как и Кузнецову. Посмертная справедливость восторжествовала! Это теперь именем Николая Герасимовича называют тяжелый авианесущий крейсер, ставят памятники, учреждают медали... Впрочем, адмирал всегда оставался верен себе. После отставки он написал: "От службы во флоте я отстранен, но отстранить меня от службы флоту – невозможно".

Что будет с валютой? Как заработать много денег? Все об экономике понятным языком – в нашем Телеграм-канале. А в Яндекс.Дзен – самые интересные истории со всего света.