"Санин" и "Купание красного коня" как предзнаменование катастрофы

Пятого ноября 1878 года, в один и тот же день, появились на свет сразу два революционера от искусства, если так можно сказать, – писатель Михаил Петрович Арцыбашев и художник Кузьма Сергеевич Петров-Водкин.

Арцыбашеву принес известность роман "Санин", изданный в 1907 году. Откровенные сцены произведения и чересчур смелые мысли писателя шокировали публику и литературных критиков. Арцыбашева даже обвинили в порнографии. Впрочем, дело тут, конечно, не в "клубничке". Она была обыкновенным маркетинговым ходом, каковым пользуются и по сей день. И все это не имеет прямого отношения главной идее "Санина". Роман – это манифест. Вполне себе декадентский. Модно и в духе времени. В чем смысл жизни? Господь с вами! Жизнь бессмысленна, именно этим она и ценна.

Гедонизм – это тоже манифест. Если в старые века – это образ жизни, то в начале XX века – это философия жизни. Владимир Санин так формулирует свое кредо: "Желание ‒ это все: когда в человеке умирают желания ‒ умирает и его жизнь, а когда он убивает желания ‒ убивает себя!".

Люди, которые лишены "великого дара" наслаждаться и приносить наслаждения другим – никчемные, жалкие и ничтожные личности. И еще одна мысль, которая проходит красной нитью, которую верно подметили в "Санине" исследователи: человек не представляет никакой ценности с тех точек зрения, с которых ценила его религия, философия, социология.

Конечно же, арцыбашевский Санин – герой своего времени (как были героями своего времени персонажи Вольтера и Руссо). Но хочу заметить, что именно такая философия во многом породила две мировые войны, революции, Дахау и Хиросиму с Нагасаки, "арабскую весну" и "евромайдан". Человек не просто песчинка, его жизнь не стоит и полушки при решении глобальных геополитических задач. Но человеческое стадо баранов необходимо. Это, во-первых, замечательный таран, а во-вторых, из павших "героев" можно сделать отличный шашлык.

Но таких вещей среднестатистические жертвенные "бараны" никогда не понимают, а поэтому не берут в соображение. А потому у Санина появилась масса подражателей среди российской молодежи. Потом эти "подражатели" станут или винтиками диктатуры пролетариата, или жертвами красного террора и ГУЛАГа, или вечными эмигрантами. И ничего с этим не поделаешь. Такова марксистско-ленинская диалектика. Но молодежь читала в начале XX века "Санина". А с трудами марксистов их познакомят позднее…

В.В. Розанов это верно предвидел:

" ‒ Байрон был свободен, ‒ неужели же не буду свободен я?! ‒ кричит Арцыбашев.

‒ Ибо ведь я печатаюсь теми же свинцовыми буквами! Да, в свинцовых буквах все и дело. Отвоевали свободу не душе, не уму, но свинцу.

Но ведь, господа, может прийти Некто, кто скажет:

— Свинцовые пули. И даже с Гуттенберговой литерой N (apoleon)... ‒ как видел я это огромное N на французских пушках вкруг арсенала в Москве".

И еще в "Опавших листьях": "...литературы, в сущности, не нужно: тут прав К. Леонтьев. "Почему, перечисляя славу века, назовут все Гете и Шиллера, а не назовут Веллингтона и Шварценберга". В самом деле, "почему"? Почему "век Николая" был "веком Пушкина, Лермонтова и Гоголя", а не веком Ермолова, Воронцова и как их еще. Даже не знаем. Мы так избалованы книгами, нет – так завалены книгами, что даже не помним полководцев. Ехидно и дальновидно поэты назвали полководцев "Скалозубами" и "Бетрищевыми". Но ведь это же односторонность и вранье. Нужна вовсе не "великая литература", а великая, прекрасная и полезная жизнь. А литература мож. быть и "кой-какая", ‒ "на задворках".

Поэтому нет ли провиденциальности, что здесь "все проваливается"? что – не Грибоедов, а Л. Андреев, не Гоголь – а Бунин и Арцыбашев. Может быть. М. б., мы живем в великом окончании литературы".

Действительно, большая литература сошла на нет, слиняла на пороге XXI века. Наступил век SMSочного мышления и клиповых образов.

Философ А.А. Зиновьев справедливо рассматривал идеологию как самый опасный "вирус" для общества. Она служит власти и формирует миропонимание человека о самом себе и об обществе. Идеология заставляет человека играть в социальную игру, лишает его критического мышления. Следующий этап деградации личности – возникновение компьютера и Интернета. По мнению Зиновьева, цивилизация превращается в имитацию – в симулякр, в один большой Интернет, бесконечно перерабатывающий одни и те же данные...

Кузьму Сергеевича Петрова-Водкина тоже обвиняли в эротизме. Впрочем, художник, начинавший как иконописец, был все-таки целомудренным. Это вам не Владимир Санин! Петров-Водкин – это во многом антитеза Арцыбашева. Как левый и правый уклоны, ложные вехи на болоте, ведущие в трясину, или на дороге, ведущей в ад. "Купание красного коня" ‒ это, конечно, символ, манифест, навроде "Черного квадрата". Хотя, безусловно, идея полотна восходит к иконописной традиции. Да и сам Петров-Водкин как-то заметил, что подсмотрел красного коня на одной из икон.

"Красный конь" и грядущая "красная Россия". Ей-ей, художник был немножко провидцем. И вполне вписался (или его "вписали") в советскую жизнь и агитпроп. Петров-Водкин напишет картину "Смерть комиссара" (нечто похожее он сотворил и в годы Первой мировой войны, которую тогда называли Второй Отечественной). Художник говорил: во время Первой мировой "массы серого пушечного мяса… перли на линию огня и умирали". А потом оказалось, что "солдатов нет, а есть красноармейцы, красногвардейцы, что-то другое. К ним я чувствую какую-то внутреннюю нежность".

Как заблуждался романтик Теофиль Готье, автор "Капитана Фракасса"! Он "наивно" утверждал, что "когда вещь становится полезной, она перестает быть прекрасной… Живопись, скульптура, музыка не служат абсолютно ничему".

Подарим умные стильные наушники подписчику радио Sputnik. Подробности тут.