В этот день, … лет назад
Тридцать первого июля 1857 года родился Александр Васильевич Кривошеин.
Во времена империи – министр, один из ведущих участников проведения в жизнь Столыпинской аграрной реформы. Возглавлял Переселенческое управление, за что был прозван "министром Азиатской России".
Переселение в Сибирь – важный этап не только в реализации реформы, но и в жизни страны. Да, конечно, России прирастала Сибирью, как говаривал Ломоносов, но крайне медленно. Первый серьезный толчок дало начало строительства Великого сибирского пути – Транссиба. Но еще светлейший князь Потемкин-Таврический верно говорил: деньги – ничто, люди – все!
Русские крестьяне во время полевых работ. Почтовая открытка ХХ в.
В результате Столыпинской реформы в Сибирь к 1914 году переселилось порядка 4 миллионов человек (цифры в разных источниках немного отличаются). Почти столько же, сколько за 300 лет после Ермака Тимофеевича! Это может показаться неправдоподобным, но за весь XVIII век по документам 4-х ревизий население огромного региона выросло с 241 тысячи человек всего-то до 595 тысяч. Столько жителей сегодня проживает, например, в Ярославле или Махачкале.
Состав "столыпинских" переселенцев был пестрым: русские (великороссы, малороссы, белорусы), а также крестьяне прибалтийских губерний, немцы, татары, мордва и многие другие. Причем многие из них сохранили и в новых местах свою культуру, быт, обычаи. В многонациональной стране, каковой испокон веков была Россия, это было нормальным явлением.
На семью давали в среднем 50 десятин земли, беспроцентные кредиты, сельхозинвентарь по заниженным ценам. Эффект не заставил себя ждать. Если в 1897 году в Сибири собирали около 30 миллионов пудов зерна, то к 1913-му – уже 380 миллионов. Оборот Союза сибирских маслодельных артелей к 1917 году составлял 160 миллионов золотых рублей.
Дешевая сибирская пшеница вызвала бум и ажиотаж на рынке зерна. Под давлением не выдерживавших конкуренции крупных землевладельцев и сельхозпроизводителей Европейской части страны сибирский хлеб долго сдерживался Челябинским тарифным переломом. Но Кривошеин настоял на его отмене. Он говорил: нельзя задерживать сибирскую торговлю, если бы она даже угрожала конкуренцией, ведь Сибирь – неотъемлемая часть Российского государства.
© РИА Новости
Строительство западного участка Транссибирской магистрали - Среднесибирской железной дороги от реки Обь до Енисея, (1893-1899 гг.)
Впрочем, не удивительно, что Кривошеин хорошо разбирался в сельском хозяйстве – его дед был крепостным крестьянином. А внук стал гофмейстером Двора, статс-секретарем и действительным тайным советником. Пользовался доверием Столыпина и Николая II.
Поэт Иван Иванович Тхоржевский, подчиненный Кривошеина, вспоминал о своем начальнике уже в эмиграции: "Редкое сочетание: такт, воля, выдержка, осторожность и в то же время — жадное влечение к жизни! Ненасытный интерес к людям, к человеческим характерам, к неизвестному. Никакого идеализма. Но упрямая любовь к Родине. Никаких исключительных дарований. Но редкий в людях дар и инстинкт строителя: умение собирать, а не растрачивать русскую силу… И, начав – как все! – погонею за успехом, незаметно для себя пришел к самопожертвованию".
В начале Первой мировой войны Кривошеин руководил экономической политикой правительства. И, как показало время, курс им был выбран верным. Но сам он пал жертвой борьбы внутриполитических группировок.
Однако в самый канун Февральской революции Николай II в Пскове, в вагоне уже ставшего легендарным поезда, скажет: "Кажется, нужно позвать Кривошеина". К сожалению, поздно...
Патриотический плакат. Неизвестный художник, 1914
После Октябрьской революции Кривошеин возглавил в Москве антибольшевистский "Правый центр". Руководил сбором помощи царской семье. Во время красного террора чудом избежал ареста. В контору Морозовской мануфактуры, где служил Кривошеин, ввалились чекисты – и сразу к сейфу. А уж когда перед их глазами заблестело золото, они и вовсе перестали обращать внимание на Кривошеина. А он, видимо, чтобы не отвлекать доблестных стражей революции от завораживающего зрелища, не торопясь надел пальто, хладнокровно отстранил часового от дверей и спокойно вышел на улицу – и был таков…
Александр Васильевич перебрался на юг России, потом уехал во Францию. Однако в 1920 году барон Петр Николаевич Врангель предложил Кривошеину вернуться и возглавить Правительство Юга России. И Кривошеин, бросив уже наладившуюся и спокойную жизнь во Франции, вернулся на родину.
В белогвардейском Крыму в ходу была стихотворная шутка:
Власть напугана, власть рассеяна!
Вся надежда на Кривошеина!
Врангель вспоминал о своем премьер-министре: "Человек исключительной эрудиции, культурности и широкого кругозора, с вполне определенными ясными взглядами… Принадлежа всей своей предыдущей службой к государственным людям старой школы, он… умел примениться к новым условиям работы".
Вскоре после эвакуации из Крыма Кривошеин в октябре 1921 года скончался в Берлине. Человек, привыкший всю свою жизнь созидать на благо родины, был сломлен катастрофой, которая постигла Россию.
Правительство Юга России. Крым, Севастополь, 22 июля 1920 года
На его могильном памятнике перечислены его должности: "Статс-секретарь, главноуправляющий...". Зачем это? Кому?! Надо было написать просто: "Здесь покоится прах Кривошеина, человека, который пытался спасти Россию". И эпитафии явно не хватает. Ей вполне могли бы стать стихи И.И. Тхоржевского, служившего когда-то давно, во времена империи, под началом Кривошеина:
"Легкой жизни я просил у Бога:
Посмотри, как мрачно все кругом.
Бог ответил: подожди немного,
Ты еще попросишь о другом.
Вот уже кончается дорога,
С каждым днем все тоньше жизни нить.
Легкой жизни я просил у Бога,
Легкой смерти надо бы просить".
Автор Владимир Бычков, радио Sputnik
Все самое актуальное и интересное вы найдете на страничке радио Sputnik в Facebook.