Николай Миклухо-Маклай начинал как медик. Об этом недолгом времени учебы в Германии у него на всю жизнь осталось печальное воспоминание. Миклухо-Маклай лечил девушку, она в него влюбилась и вскоре умерла, но перед смертью завещала сохранить свой череп. Николай сделал из черепа настольную лампу и не расставался с ней даже во время путешествий. Лампа стояла у его постели и когда он умирал.
В поисках человека
Этнографические экспедиции были главным делом Миклухо-Маклая. Он называл их "экспедициями за человеком". Его притягивала самая малоизученная тогда часть планеты – Австралия, Океания и Новая Гвинея. Он сделал ряд географических открытий: например, нанес на карту новый пролив и целый архипелаг. Теперь его именем называются северо-восточная часть Новой Гвинеи – Берег Маклая, река в заливе Астролябия и целый залив Южного океана на долготе Западной Австралии. В самой же Австралии Миклухо-Маклай основал первую в Южном полушарии морскую биологическую станцию.
Картина "Миклухо-Маклай среди папуасов"
А все же в историю науки Миклухо-Маклай вошел, казалось бы, простым человеческим поступком. Он приехал изучать неизвестный ему народ и стал частью этого народа. Этнограф и путешественник Константин Куксин говорит об этом так:
«
"Именно Миклухо-Маклай предложил метод, по которому мы работаем сейчас, это метод включенного наблюдения. Он просто стал жить с народом так, как живет этот народ. Не со стороны изучал, как было до него: "ах, какие любопытные папуасы!", а жил вместе, не делая границ между собой, белым человеком, и папуасами. Они были друзья, поэтому его и не съели, как съели там некоторых его предшественников".
"Там" – это в Папуа-Новой Гвинее, куда Николай Миклухо-Маклай впервые прибыл на военном судне "Витязь" в 1871 году.
Соседи Николая
Первая встреча с папуасами прошла на удивление мирно. Это так обрадовало путешественников, что они дали артиллерийский салют. И зря – местные жители разбежались. Надо было начинать сначала. Помог самый смелый из аборигенов – Туй. Он стал другом ученого, а скоро другом для всех стал и сам Маклай. Его любовно называли "белым папуасом" и "лунным человеком" – за бледность кожи. Потом выучили название страны, из которой он приехал, и звали Маклая "тамо русс", русский человек. Он же в своих дневниках называл их так: "мои соседи".
Рисунок с изображением хижины, в которой жил Николай Миклухо-Маклай в Новой Гвинее
За первые 15 месяцев жизни с папуасами Миклухо-Маклай сделался для них и вождем, который мог уладить военные конфликты между племенами, и доктором, у которого есть "магические" средства от болезней. И учителем по земледелию, потому что привез семена и научил выращивать неизвестные растения. Русские слова "кукуруза" и "арбуз" до сих пор сохранились в папуасских языках. Так же, как "топор" и "нож", которые папуасы впервые увидели в руках Маклая и с удовольствием заменили на них свои каменные орудия труда и охоты.
Миклухо-Маклай набил себе татуировку на плече – как у местных, мазал черной краской лоб в знак общего траура, когда кто-то умирал. Если его предупреждали не ходить в какую-то деревню, потому что там живут людоеды, он, напротив, шел, не взяв револьвера, и под пущенными в него стрелами ложился на землю "спать" – демонстрировал миролюбие.
Люди как люди
Он описывал внешность папуасов в пику тем ученым, которые считали их представителями "низшей расы": будто бы у папуасов и волосы растут "пучками", и кожа чересчур груба. "Волосы растут совершенно так, как у европейцев, кожа гладкая и ничем не отличается от кожи европейцев", – писал Миклухо-Маклай. Он фиксировал ритуалы и ежедневные занятия папуасов, то, как они делают пироги или материю из коры, обучают детей и воинов, и доказывал: "Это такие же люди, как везде".
Русский ученый, исследователь Океании Николай Миклухо-Маклай
Со временем открытия Миклухо-Маклая нисколько не устарели, как не устаревают открытия в области точных наук, считает Константин Куксин:
«
"Миклухо-Маклай совершил колоссальный прорыв в этнологии и этнографии. По степени важности это можно сравнить с прорывами Ньютона, Дарвина или Менделеева. Он был неповторим в своем отношении к людям, которые представляли для него интерес. Может быть, среди его современников таким был только Дэвид Ливингстон, выступивший в защиту прав чернокожих. Впрочем, и другие путешественники защищали те народы, которые изучали. Но Миклухо-Маклай подвел под эту защиту научную базу".
Николай Миклухо-Маклай не был идеалистом. Когда корвет "Витязь" отходил от Новой Гвинеи, чтобы оставить ученого одного, он на всякий случай предварительно показал матросам большое дерево, под которым зароет все свои научные записи, если поймет, что ему не уцелеть. Но он уцелел во всех трех новогвинейских экспедициях. Прошло уже больше ста лет, а в деревнях, где он жил, нет-нет, да и называют мальчиков уважительным именем Маклай.
Автор Ольга Бугрова, радио Sputnik