"Свобода. Равенство. Братство". Дорого. Макрон вспомнил, на кого учился

Вначале это прозвучало зловеще и естественно. Как и должно звучать "я объявляю в стране чрезвычайное положение", когда уже или они тебя, или ты их. Но тот, кто во Франции на этих словах выключил телевизор и, запустив в него чем-то тяжелым, вновь потянулся к "желтому жилету", все-таки поторопился. Дальше, как говорится, "тепленькая пошла". Потому что "чрезвычайное положение" – да, но только в экономике и социальной сфере. А затем многим и вовсе захотелось улыбнуться и поздравить друг друга с победой. Потому что напрячься после этого обращения Макрона к ним придется не им, а самому Макрону.

Во всяком случае, если он действительно собирается сделать то, что пообещал. И лучше бы ему это сделать. Чай, не 2017-й. Второй раз как на президентских выборах – "сказал и забыл" – теперь не прокатит. Хотя прежде, чем сейчас что-то сказать, он вряд ли подумал о них. Да и не подумал, а вспомнил. Первую профессию. Недаром в прошлом слыл блестящим финансистом. Ротшильды кого попало к себе не возьмут. А у их брата ведь как: что нельзя купить даже дорого, можно купить за очень дорого. И на каждую свободу с равенством и братством есть деньги, деньги и деньги.

Хорошо, если есть. А то 100 евро прибавки к минимальной зарплате. Отмена налога на сверхурочные. И новогодняя премия всем работающим гражданам, как "комплимент от шефа". Итого миллиардов 10-12. Непридворные математики говорят и о 15-ти. Серьезная сумма. И госбюджет на такие расходы явно не рассчитывал. Макрон, само собой, тоже. Поэтому и бросил клич бизнесменам. Выручайте, мол. Он же им отменил налог на богатство, стало быть, вправе надеяться на взаимность. Так себе, конечно, идея. Они его потому и слепили из того, что было, чтобы не мешал им делом заниматься. А он и двух лет продержаться не смог.

Хотя, опять же, для них старался. Сильно старался. Оттого и погорел на работе до срока. Теперь вот вынужден ужом на сковороде вертеться. "События последних недель потрясли нацию. В них смешались законные требования и недопустимое насилие". Сдает позицию за позицией. И непонятно, уступает законным требованиям или все-таки недопустимому насилию. Его попытку "залить" огонь Парижа финансовым потоком народ пожалуй что и зачтет. Но деньги – это бумага. И она тоже очень хорошо идет на розжиг. Особенно качественно она разжигает аппетит.

Меры Макрона – это как лечить насморк платком. Даже шитый золотом, он все равно рано или поздно окажется использованным. И тогда потребуется новый. А потом еще. И еще. Ведь на деньги, что он проанонсировал, даже новый телевизор вместо скоропостижно разбитого не купишь. Хотя, конечно, это уже кое-что. Но если это "кое-что" закончится – а оно имеет свойство быстро заканчиваться – то французы теперь знают, у кого и как им нужно просить. Сначала просить, а потом как обычно. Поэтому свои "желтые жилеты" они пока могут отдать в стирку, но лишь для того, чтобы уже чистенькими держать их, как порох, сухими.