Автор Михаил Шейнкман
Только на следующий день, 7 декабря, французская Figaro напишет, что их президент искал этой встречи давно. Использовал тайную дипломатию, чтобы ее добиться. И лишь неуверенность в успехе предприятия удерживала Елисейский дворец от преждевременной огласки. Опять же экспромт априори эффективней подготовленного мероприятия – он ни к чему не обязывает, зато сам по себе уже – событие. "Рабочее", как охарактеризует его Владимир Путин. Но потом.
А изначально все выглядело так, что Олланд буквально с неба свалился. По пути из Астаны в Париж. Ну, призвал Назарбаев в его лице Запад оставить мысли о давлении на Россию. Ну, посоветовал ему сменить риторику. Не отступать же ради этого от стратегической линии, не менять же маршрут. Но, видимо, потому и спустился Олланд с небес на землю, чтобы окончательно не проскочить не только мимо Москвы, но и мимо Парижа. Это же именно французы решили, что их президент больше никогда не будет таким. Решительным и самостоятельным. Способным на мужской поступок. Не только со слабым полом.
Правда, посадка во "Внуково-2" – это, ведь, еще и вызов самой влиятельной его представительнице. Сам Олланд почувствовал или кто подсказал, что "старушка" уже заговаривается, но, похоже, он решил потеснить Ангелу Меркель с геополитического Олимпа ЕС. Хоть и отчитался перед ней постфактум о встрече в Москве. Но в его поведении явно читается альтернатива упертой агрессивности, в которой Меркель, соревнуясь с Вашингтоном в глобализации российской угрозы, все больше опускается до уровня прибалтик.
Это еще в Брисбене, на "двадцатке", когда Запад планировал устроить Путину обструкцию, Олланд "белой вороной" подкатил к президенту России "дорогим Владимиром".
Сейчас его дружелюбие выглядит еще более контрастным. Конгресс США принимает антироссийскую резолюцию, приравненную к объявлению второй "холодной войны". Меркель раздает интервью с обещаниями войны горячей, навешивая на Москву не только Украину с Грузией и Молдавией, но уже и Балканы с Восточной Европой. А президент Франции летит в Москву к Путину первым западным лидером с начала украинского кризиса. И это его слова, что "во избежание появления новых стен".
О времени, проведенном во "Внуково", вряд ли скажут, что это были два часа, которые перевернули мир. Ну, так и не нарушили его. Олланд, прорвав блокаду, сам вышел из круга геополитической зависимости. А снисходительная ремарка Путина о том, что Москва не будет в претензиях из-за "Мистралей", как минимум, оттесняет вглубь двусторонней повестки необязательность Парижа. Только деньги надо вернуть, уточнил президент России. И это, по сути, прощение Олланд уже может считать своей заслугой. Что до его миротворчества, то сравнение с Саркози образца 2008 года, это максимум, на что он может претендовать. Тоже немало, учитывая, что экс-президент через три года хочет избавиться от несолидной приставки.
Продолжит доцент кафедры европейской интеграции МГИМО Александр Тэвдой-Бурмули.
— Что изменит это приземление Олланда в аэропорту Внуково? В отношениях с Россией, в отношении его самого?
— Я думаю, в отношениях Франции и России это в первую очередь подтверждение того, что Россия по-прежнему надеется на то, что Франция является одним из привилегированных партнеров. И через Францию сохраняется контакт с западным миром в целом. Если говорить об отношениях в целом между Россией и западным миром, я не думаю, что визит Олланда как-то повлияет на это принципиально. Это, скорее, некая попытка зондажа, попытка обеих сторон продемонстрировать готовность к компромиссу.
— Олланд сам решил высадиться в Москве или надоумил кто? Вообще, способен ли Олланд быть самостоятельным?
— Олланд, естественно, способен быть самостоятельным, иначе он вряд ли стал бы президентом Франции. Я думаю, что посадка Олланда в Москве была, с одной стороны, выгодна России. С другой стороны, Франция могла тем самым попытаться поддержать свое реноме самостоятельного игрока в Европе в контексте того, что она вынуждена была идти в русле общезападной позиции по "Мистралям". Было ли это решение общезападным? Я даже могу предположить, что Олланд бы в каком-то смысле уполномочен.
Политический транзит Олланда во Франции оценили даже его противники. Вместе с тем, хозяин Елисейского дворца, наверное, понимает, что ему уже не переизбраться ни при каких раскладах. Его миротворческая дипломатия – это, скорее, из любви к искусству. Но если так, то ей можно доверять. Хотя одного взгляда на "Мистрали" хватит, чтобы опровергнуть это. Внезапное приземление в России, конечно, не гарантирует Олланду корректировку имиджа самого непопулярного президента Франции. Но в Москве о нем теперь точно не скажут, что он пролетел.