Автор Илья Харламов
За что американцы боролись, на то, похоже, и напоролись. В Пекине состоялся саммит АТЭС, который объединяет государства, дающие половину глобального ВВП и мировой торговли. Россию на саммите представлял президент Владимир Путин. И он, как и ожидалось, сделал там ряд важных заявлений, а также продемонстрировал, что с Китаем Россия, как бы это ни было болезненно для Вашингтона, отношения будет развивать опережающими темпами.
Вслед за "восточным маршрутом" страны нацелены на реализацию нового проекта поставок газа по "западному маршруту". В Пекине подписан соответствующий меморандум. Это новые миллиарды долларов инвестиций. Хотя и предыдущий контракт ценой в 400 млрд долларов, рассчитанный на 30 лет, сильно подпортил настроение американцев. Они-то рассчитывали завалить весь мир, включая Китай, своим сланцевым газом. А теперь не получается. В Европе тоже тревожно: Россия явно поворачивается на Восток. Но ведь ее к этому вынудили сами европейцы, в угоду и под давлением Вашингтона пошедшие на введение невыгодных для них самих же санкций. А тут еще неожиданно Япония вроде бы захотела построить газовую трубу из России, как заявили некоторые участники саммита. Впрочем, эту информацию потом опровергли. Но как знать, дыма-то без огня не бывает.
Конечно, Бараку Обаме в нынешних условиях надо быть динамичнее. Рейтинг его неказист, демократы проигрывают на всех фронтах, международные инициативы носят сомнительный и малоэффективный характер. Не потому ли главной интригой саммита стала сама возможность встречи Обамы с Путиным? И они-таки встретились, причем не единожды. Обсудили Сирию, Иран и Украину. Даже задержали других лидеров, собравшихся на торжественное фотографирование. Буквально одновременно с этими кулуарными контактами госсекретарь США Джон Керри, находящийся на другом конце света – в Берлине, заявил, что Западу нужно налаживать отношения с Россией для решения глобальных задач. Но не сам ли Запад, а точнее – Вашингтон, стал причиной того, что уже чуть было не назвали новой "холодной войной"? И это тот самый редкий случай, когда непоследовательность американского истеблишмента может обернуться благом. Главное, чтобы следующий вираж не последовал слишком быстро.