Автор Михаил Шейнкман
После пятничной пресс-конференции Александра Лукашенко с парой-тройкой весьма сомнительных, с точки зрения партнерства, реприз финал союзного Совмина (он прошел накануне в Минске) мог показаться сенсационным. Но местный премьер Михаил Мясникович все-таки сделал это. И, надо полагать, совсем не только от себя лично, поскольку о таких вещах здесь можно говорить только с высочайшего благоволения. А оно-то как раз прежде не особо распространялось на российский рубль. Напротив, здесь считали его чуть ли не угрозой суверенитету. Высшей ценности Белоруссии, которая, собственно, и имеет эту ценность исключительно в рублевом эквиваленте. Хотя субсидии, кредиты и прочая российская помощь официально исчисляется в долларах.
Но председатель правительства предложил своему коллеге Дмитрию Медведеву шире использовать в межгосударственных расчетах российскую валюту. "В современной ситуации для расширения торговли и промышленной кооперации надо увеличить удельный вес российского рубля во взаимных операциях", — заявил он. "Заметьте, не я это предложил", — тут бы и воспроизвести Медведеву киноцитату из "Покровских ворот". Но он дальновидно промолчал. Видимо, чтобы не сглазить. Известно же, что готовность Минска сделать что-нибудь по-настоящему интеграционное, еще совсем не означает, что он сделает это просто так. Таков здесь порядок. Сначала признать неизбежность, а затем оттягивать ее, набивая цену собственной значительности. В местном истеблишменте так буквально понимают древнее изречение о том, что поздние мысли – самые ценные. Поэтому минский размах на рубль – это только завязка, начало долгого торгового пути, который совсем не обязательно будет шелковым.
Хотя так конкретно о введении единой валюты Союзного государства Белоруссии и России, пожалуй, не говорили с тех пор, как это Союзное государство образовалось. В ту пору, впрочем, речь шла не только об общих деньгах, но и Конституции, парламенте. Однако сейчас, уверяют экономисты, хорошо уже то, что деньги – вперед. Давно пора, утверждают они. Что мы, на самом деле, как не родные. Вроде бы и называем себя самым продвинутым интеграционным объединением, а все одно, в долларах ведем торговлю. А коль финансы – это кровь экономики, зачем нам чужая кровь? Тем паче, что Россия, видимо, еще долго будет оставаться донором Белоруссии.
Кстати, Мясникович ко всему прочему предложил объединить еще и платежные системы. А это, как говорят эксперты, совсем близко к переводу всего Союзного государства на одну валюту. В Минэкономразвития России, правда, прежде заявляли, что даже при такой последовательности это возможно не раньше 2025 года. Но если начнут с расчетов сейчас, то уже и не позже.
Вопрос директору международных проектов Института стратегических исследований Юрию Солозобову:
— Переход во взаиморасчетах на российский рубль, что он может изменить в отношениях в экономическом плане, может быть, в политическом?
— Во-первых, это, как сказал сам премьер Мясникович, назревшая объективная реальность. Дело в том, что курс доллара и евро меняется. Он очень зависит от рыночных факторов. Таких, как цена на нефть. И здесь прямые расчеты в рублях снижают протекционные издержки. Во-вторых, позволяют российским банкам финансировать совместные предприятия, которых около трех тысяч сейчас находится в Белоруссии. Прямые инвестиции российских бизнесменов составляют 3,6 млрд долларов в год. Это очень большая сумма, которая может увеличиться при переходе на рублевую валюту. Примерно, как показывает опыт, на 20-30%.
— Вы сказали, повторив Мясниковича, что это назревшая необходимость. Но Лукашенко довольно долго ей сопротивлялся. Теперь можно смотреть дальше, на единую валюту Союзного государства вообще?
— Я думаю, надо ставить вопрос шире. О введении единой валюты для всего Евразийского экономического союза. Рубль, естественно, является доминирующей валютой на этом евразийском пространстве, но все стороны хотят иметь некую независимую валюту. Это довольно разумная идея – введение общеевразийского Центробанка, вроде того, что появился в Европе. И, я думаю, что мы к этому придем.
Если Минск на самом деле решился на общие деньги, нелогичным тогда выглядят те самые откровения Лукашенко, что он позволил себе в минувшую пятницу на рекордной по времени ежегодной пресс-конференции для российских СМИ. Может быть, за выходные сам понял, что сказал. Хотя, скорее всего, потому и сказал, чтобы никто не понял переход на рубль как отказ от суверенитета. Это значит, что валюту Лукашенко еще может изменить, но себя никогда. Между прочим, на расчеты в рублях Россия переходит и с КНДР. Никаких политических аналогий и намеков. Белоруссия же, в любом случае, ближе.
