Так или почти так можно трактовать им написанное.
Депардье, или, как его называли во Франции, "Большой Жеже", заявил, что согласен с вынесенным ранее приговором. Но чашу mea culpa до конца он не испил. Отныне его имя и фамилия, которые раньше символизировали блеск, роскошь, славу, колоссальное состояние, которые были самостоятельным брендом для виноделия и продуктов класса люкс, внесены в реестр, где зарегистрированы преступники, совершившие деяния на сексуальной почве.
То есть, чтобы не было ни малейших сомнений, имя Жерара Депардье оказалось там же, где значатся серийные убийцы, совершавшие насилие, а потом избавлявшиеся от жертв, как от ненужных свидетелей.
Надо точно понимать и другое: кампания против Депардье, несомненно, была и организована, и выстроена так и таким образом, чтобы стереть самого актера в труху, а его репутацию полностью изничтожить.
Почему?
Тут может быть несколько ответов.
Первый – и самый очевидный, потому что пример Депардье и того, как его убивали несколько лет в публичном пространстве – способ возвыситься для тех, кто не мог с ним соперничать в искусстве. В кино ли, на театральных подмостках или в бизнесе.
Это стало их способом возвыситься за чужой счет.
Второй ответ – в плоскости человеческих отношений и тотальной зависти. У Депардье были в подругах едва ли не самые знаменитые и прекрасные женщины. Кароль Буке, зеленоглазая женщина-"вамп", экс-девушка Бонда, успешная актриса, не менее успешная деловая дама (у Буке винодельня, одна из самых престижных и в Италии, и во Франции). Или Фанни Ардан, которая сыграла с Депардье одну из лучших женских ролей в этапном фильме Франсуа Трюффо "Соседка".
Именно они, прославленные, невероятно красивые и обеспеченные, вышли на защиту своего друга. Своего мужчины, пусть и в прошлом. И своего брата по таланту и разуму. Обвиняли же Депардье статистки и ассистентки.
Третий ответ – в плоскости и ракурсе нынешнего французского тотального декаданса. В русском языке "декаданс" – что-то возвышенное и одухотворенное, пусть и обреченное. Во французском слово означает медленную агонию, которая завершается неизбежной гибелью.
В дни и недели, когда Франция распадается, когда ее финансовая система рвется в клочья, когда инфляция сжирает все и вся, когда витрины роскошных магазинов заколочены фанерой, когда улицы стали ареной боев, когда нет ничего, что оставалось бы от прежнего французского величия, судьба Жерара Депардье была предопределена.
Сегодня его Франция – это пейзаж после битвы, проигранной страной глобалистам. И эта Франция, Франция когда-то великого Депардье досталась мародерам и шакалам всех мастей.
Радио Sputnik в MAX. Подписывайтесь!

