Кем был на самом деле лейб-медик граф Лесток?

Девятого мая 1692 года родился придворный лейб-медик граф Иван Иванович (Иоганн Герман) Лесток. Он в основном известен нам по телесериалу "Гардемарины, вперед!". Лейб-медика императрицы Елизаветы Петровны блестяще сыграл актер Владислав Стржельчик.

Отец Лестока – французский дворянин-гугенот, врач, бежавший в Ганновер. Сын пошел по его стопам, и в 1713 году сумел приглянуться Петру I, который сделал его лейб-медиком. Лесток был приятен в общении, энергичен и весел, хотя, по воспоминаниям современников, медикусу "бывать иногда биту из державных рук его величества".

Позднее секретарь саксонского посольства Георг фон Гельбиг, изобретатель "потемкинских деревень", напишет о нем: "Лесток был гениальный человек. Он обладал проницательным умом, необыкновенным присутствием духа, верным суждением, глубоким знанием людей и добрым сердцем... Он обладал неунывающей веселостью, был жив и резв до последних дней жизни, беззаботен и крайне невоздержан на язык – недостатки, которыми он вредил самому себе гораздо более, чем могла бы повредить ему злоба".

В первый раз Лесток пострадал из-за своей страсти к прекрасному полу. У Петра в милости был придворный шут Лакоста или Д'Акоста. Так вот, молва в Петербурге утверждала, что Лесток пользовался расположением не только жены Лакосты, но и его дочерей. Лесток имел привычку часто повторять поговорку "благодаря Бога и вас". Д'Акоста, ненавидевший Лестока за шашни с его женой и дочерьми, однажды в компании на вопрос Лестока: "Сколько у такого-то господина детей?", громко ответил ему:

– Пятеро, благодаря Бога и вас.

Лакоста нажаловался царю, который сослал Лестока в Казань. Хотя это выглядит по меньшей мере странно: Петр на амурные приключения свои и своих подданных всегда смотрел снисходительно. Видимо, были и другие причины.

Из ссылки Лесток вернулся уже при Екатерине I: медик сумел заслужить ее расположение. А потом он вошел в доверие к Елизавете Петровне и помог ей стать императрицей. Лесток, конечно, не был инициатором переворота, однако сыграл немаловажную роль в ее восшествии на престол – он выполнял посреднические функции между группами заговорщиков, а также послами Франции и Швеции, которые тоже были причастны к заговору.

Кстати, именно угроза ареста Лестока и заставила заговорщиков начать действовать. Вице-канцлер граф Андрей Иванович Остерман знал об участии Лестока в интригах в пользу Елизаветы Петровны и посоветовал регентше Анне Леопольдовне арестовать медика и допросить его с пристрастием. Елизавета испугалась, поскольку прекрасно сознавала, что Лесток на следствии непременно сдаст ее с потрохами. И тогда цесаревне уж точно не избежать пострига. Вице-канцлер и кабинет-министр граф Михаил Гаврилович Головкин советовал Анне Леопольдовне объявить себя императрицей, а Елизавету Петровну сразу после коронации заключить в монастырь.

Цесаревна поняла – промедление смерти подобно. И в ночь на 25 ноября 1741 года, помолившись Богу, Елизавета Петровна надела кавалерийскую кирасу и с тремя приближенными на санях помчалась в казармы лейб-гвардии Преображенского полка. Все было кончено в несколько часов, поскольку ни Анна Леопольдовна, ни Иоанн Антонович не имели никакой поддержки ни в армии, ни в обществе.

Императрица осыпала Лестока титулами и чинами: он стал первым лейб-медиком и главным директором Медицинской канцелярии. Помимо большого жалованья медикус получал каждый раз, когда пускал кровь Елизавете, огромные деньги. В одном из документов говорится: "Ее Императорское Величество изволила пожаловать господину лейб-медикусу за благополучное пущение Ее Императорскому Величеству крови того 7 числа Апреля <1744 года>, пять тысяч рублев".

Лесток поначалу оставался доверенным лицом императрицы. А погубила его вражда с графом А.П. Бестужевым-Рюминым. Дабы опорочить канцлера в глазах Елизаветы Петровна Лесток состряпал в 1743 году целый "Бабий заговор" – так называемое дело Лопухиных, которые якобы злоумышляли против императрицы Елизаветы Петровны. Главой этого выдуманного заговора "назначили" Анну Гавриловну Бестужеву-Рюмину, жену брата канцлера. Она была бита кнутом, у нее вырезали язык и сослали в Якутск. По воспоминаниям, Анна Бестужева перед экзекуцией передала палачу свой золотой крест, усыпанный бриллиантами. Поэтому палач бил ее не очень сильно. Да и урезание языка ограничилось только его кончиком.

Судьба Анны Гавриловны Бестужевой в общих чертах верно показана в "Гардемаринах". А вот рассказ о похождениях ее дочери Анастасии Ягужинской нужно полностью оставить на совести авторов телефильма...

Впрочем, сам Лесток был человеком весьма легковесным: он так и не смог понять, несмотря на весь свой изощренный ум, что в борьбе с канцлером, который был настоящим докой по части политических интриг, он неизбежно потерпит поражение.

Сначала Бестужев повел дело так, что императрица начала сомневаться в лекарских способностях Лестока – в итоге она перестала пользоваться его услугами. А в ноябре 1748 года лейб-медик и вовсе был обвинен в тайной связи с прусским двором и в желании возвести на престол Петра III. Кроме того, Лесток еще получал пенсию от правительства Франции. В общем, он был типичным агентом влияния, по нынешним понятиям его вполне можно назвать получателем зарубежных грантов и иноагентом.

Граф Бестужев ознакомил императрицу с тайными письмами Лестока к французскому посланнику маркизу де ла Шетарди, где медикус похвалялся, что Елизавета находится в его полной власти и что он полностью руководит ее действиями. Конечно, Лесток просто набивал себе цену перед французом. Но в итоге он навлек на себя гнев императрицы, узнал все-таки застенки Тайной канцелярии и дыбу. На допросах бывший лейб-медик орал благим матом, однако ему хватило ума признаться во всем, кроме заговора против императрицы. Он понимал, что этим подпишет себе смертный приговор.

В итоге суд его все-таки приговорил к казни, однако это решение не было утверждено Елизаветой Петровной. Лесток был лишен всех чинов и имущества и сослан сначала в Углич, а потом еще дальше – в Великий Устюг.

Из ссылки медикуса освободил уже император Петр III в 1762 году, возвратил ему чины и часть поместий. Есть даже легенда, что Петр позволил Лестоку отыскивать конфискованные у него вещи, и граф часто рыскал, словно ищейка, по гостиным придворных, чем приводил их в справедливый гнев. Императору пришлось отменить разрешение о сыске.

Екатерина II тоже относилась к бывшему лейб-медику с симпатией, но дела никакого ему не поручала: некогда веселый авантюрист и интриган был уже слишком стар для новых политических прожектов.

И самое интересное: Лесток не имел высшего медицинского образования, да и лекарем современниками почитался весьма слабым.