Никому не хочется, чтобы в "бокситовой империи" все это затянулось. Поэтому не то, чтобы полковнику Мамади Думбуя все вокруг вдруг начали симпатизировать, но уже особо и не возражают, если ему удастся все здесь поскорее стабилизировать.
Если военная хитрость бойцов элитного гвинейского спецназа в том и заключалась, чтобы провернуть все, пока мир занят другими проблемами, то, похоже, она удалась. На них, конечно, обратили внимание. И даже потребовали вернуть все как было. Но вот несколько дней прошло – и тишина. Никто не предлагает экстренно созвать Совет безопасности ООН. Не грозит ответственностью или санкциями. Молчат, не проявляя никакого видимого беспокойства от ожидания либо беженцев, либо "экспорта" революции, соседние государства.
И даже Джо Байден, которому всегда есть дело до всего, а сейчас особенно – только бы у него не спрашивали больше про Афганистан, тоже не проронил ни слова. Возможно, что его и вовсе не стали нагружать лишней информацией. Иначе пришлось бы объяснять, что президента не воскресили из мертвых, чтобы затем, как положено, свергнуть. Он по-прежнему убит. Но на Гаити. А это – Гвинея. Западная Африка. И кажется, что весь мир словно решил поступить с ней как Байден со всем, что приходит или попадает ему в голову, – забыть. Ну или, по крайней мере, подождать с реакцией.
Ничего в восприятии подобных событий принципиально не изменилось. Все и теперь исходят из того, что государственный переворот, тем более, военный – это нехорошо и неконституционно. Но, во-первых, он здесь проходит бескровно и "блицкригно". Во-вторых, народ, во всяком случае, столичный, присягнул мятежникам сразу. А накануне это сделали уже и все без исключения вооруженные силы и военные формирования Гвинеи. Причем в лагере, где располагаются Минобороны и Генштаб, "чтобы торжественно выразить приверженность всплеску патриотизма".
Наконец, никому не хочется, чтобы в, как ее называют, "бокситовой империи"(почти треть мировых запасов алюминия) все это затянулось. Поэтому не то, чтобы предводителю мятежных коммандос полковнику Мамади Думбуя все вокруг вдруг начали симпатизировать, но уже особо и не возражают, если ему удастся все здесь поскорее стабилизировать. Ничего личного – только алюминиевый бизнес. Другое дело, что ощущение такое, будто он и его люди власть-товзяли, а как с нею поступить дальше, так и не решили. А, может, и не знали.
Выпустили, впрочем, политзаключенных. Из тех, что открыто бунтовали против третьего срока Альфы Конде. Вероятно, они и подскажут, что для начала неплохо было бы добиться от него публичного отречения. Пока же он лишь сменил президентский дворец на президентский люкс в отеле и его охраняют не секьюрити, а спецназ. Обращаются с ним, как выяснили СМИ, весьма почтительно. Сохранили связь с внешним миром. Одностороннюю – через телевизор. Телефон отобрали. Зато оставили личного врача. Все-таки ему 84 и такой стресс перенес. А Конде им пока нужен в кондиции.
И скорее всего, именно для обращения к нации. Над текстом, видимо, еще работают. Надо же, чтобы получилось от Альфы до "омеги". И желательно, чтобы все поверили, что без "пи".
О событиях в мире откровенно, остро, на грани – в авторском Телеграм-канале Михаила Шейнкмана.