За что Екатерина II ценила "недалекого" генерал-прокурора Вяземского

В августе 1727 года родился генерал-прокурор князь Александр Алексеевич Вяземский. В двадцатилетнем возрасте он окончил Сухопутный шляхетский кадетский корпус. Квартирмейстером участвовал в Семилетней войне против Пруссии. Князь был известен Екатерине II своим трудолюбием, честностью и чистосердечностью еще тогда, когда она была великой княгиней. И после ее восшествия на трон малоизвестный Вяземский, в обход многих других, получил высокий пост генерал-прокурора Сената. Сановники недоумевали, поскольку Вяземский в обществе имел репутацию человека весьма ограниченного. Граф Румянцев-Задунайский не без иронии заметил императрице: "Ваше величество делаете чудеса, из обыкновенного квартирмейстера у вас вышел государственный человек".

Однако Екатерине II было с чем сравнивать. Предыдущий генерал-прокурор, Александр Иванович Глебов, был больше известен не своими государственными деяниями, а предпринимательской деятельностью. В те времена вельможи часто использовали свое высокое положение для личного обогащения: получали выгодные откупа, ренты, промыслы, монаршее соизволение на строительство заводов и мануфактур. Но Глебов превзошел многих. Благодаря своему высокому положению он часто пускался в весьма сомнительные, с точки зрения закона, коммерческие сделки. Баснословно и незаконно наживался на кабацких сборах в Архангельске и Иркутске. Глебов заключил контракт с Сибирским приказом на поставку вина в кабаки по городам Иркутской провинции по завышенной цене. А его подчиненный Петр Крылов, прикрываясь именем генерал-прокурора, устранил всех конкурентов: отобрал у иркутских купцов винные откупа. Те неоднократно посылали в Петербург жалобы на бесчинства Крылова, но их челобитные генерал-прокурор Глебов "благополучно" клал под сукно. Неизвестно, сколько бы эти лихоимства продолжались, если бы Крылов, уверовав в свою безнаказанность, не стал притеснять иркутского вице-губернатора Ивана Петровича Вульфа.

Началось разбирательство еще во времена Елизаветы Петровны, но его итоги вызвали справедливый гнев Екатерины. Она заявила, что генерал-прокурор "ко всему беззаконному производству этого дела единственно подал повод своим неправильным доношением и принадлежавшее казне при откупе приращение обратил на собственный прибыток". При этом Екатерина отмечала, что "у Глебова очень большие способности, соединенные с равным прилежанием; это олицетворенная находчивость, но он плут и мошенник".

И здесь стоит сделать небольшую ремарку. Глебов, собственно, пострадал потому, что не входил в круг приближенных новой императрицы, а был креатурой Ивана Ивановича Шувалова, фаворита Елизаветы Петровны. То есть генерал-прокурор был ставленником бывшего правителя, "чужаком". Ведь, скажем, гораздо большим, чем Глебов, казнокрадом "прославился" светлейший князь Меншиков. Однако Петр терпел его, хотя даже лично бивал своего фаворита. А с того как с гуся вода! Меншиков лишился всего только после смерти своего покровителя.

Или, скажем, "хлопковое дело", уже в XX веке. Все знали о многомиллионных махинациях. Однако расследование началось только после смерти Брежнева, потому что он покровительствовал первому секретарю ЦК компартии Узбекистана Рашидову.

Глебов оказался под судом. Но Екатерина II его пожалела. Ее милостивым манифестом генерал-прокурор был уволен со службы с присвоением чина генерал-поручика, но с запрещением занимать государственные должности: "впредь ни к каким делам не определять". Однако попутно замечу, что императрица, несмотря на свое же решение, все-таки сохранила за Глебовым должность генерал-кригскомиссара – главного военного снабженца. И напрасно! Глебов разворовал и военную казну – и вновь оказался под следствием.

А для нового генерал-прокурора князя Вяземского императрица сочинила "Наставление". Она требовала от него преданности и честности: "Я весьма люблю правду, и вы можете ее говорить, не боясь ничего, и спорить против мене без всякого опасения, лишь бы только то благо произвело в деле". Екатерина также требовала от генерал-прокурора не "ласкательства", то есть подхалимства, а "чистосердечного обхождения и твердости в делах". Генерал-прокурор должен был стоять выше существовавших в Сенате группировок, ко всем относиться одинаково беспристрастно. Екатерина призывала Вяземского остерегаться "раболепства" вельмож, от которого страдают интересы государства. И строго выявлять обман канцелярских служителей, всегда готовых в угоду начальству приукрасить истинное положение дел. Причем ему дано было право "переменить всех служащих подозрительных без пощады".

При этом Екатерина обещала, что верность и честность князя Вяземского будут вознаграждены: "А я, видя такое ваше угодное мне поведение, вас не выдам". И она выполнила свое обещание: князь получил все высшие награды, вплоть до ордена святого Андрея Первозванного, чин действительного тайного советника, многочисленные денежные и земельные пожалования.

Екатерина не ошиблась в выборе: Вяземский зорко следил за расходованием казенных средств и был неподкупен. И главное – беспрекословно предан императрице. Почему главное – это преданность? А какому высокому начальнику нужны подчиненные-фрондеры? Ему не нужны люди, которые мешают выполнению поставленных задач. Во все времена сановник, назначенный на важный пост, рассаживал на ключевых постах в своем ведомстве проверенных людей. Он знал их деловые качества и недостатки. Но главное, знал, что они "свои", преданные помощники. Так было, есть и будет. Это, видимо, в человеческой природе.

Вяземский пользовался полным доверием императрицы и занимал высший прокурорский пост в течение почти 29 лет. Он держал в своих руках Сенат, всю юстицию, финансы и внутренние дела. Он стал автором проекта выпуска бумажных денег – ассигнаций, первым ввел строгую отчетность в финансовых делах, скрупулезно учитывал доходы и расходы. Кстати, Вяземский, зная расточительность Екатерины, скрывал от нее часть доходов. А когда императрице необходимы были деньги на экстренные нужды, он, словно Гарун аль Рашид, выкладывал перед ней нужную сумму, сэкономленную, как он говорил, его "особым своим изобретением и радением". Екатерина всегда была несказанно рада такой предусмотрительности князя.

По сути, Вяземский был министром трех ведомств: финансов, юстиции и внутренних дел. Он также руководил Тайной экспедицией. Через его руки прошли почти все известные политические дела царствования Екатерины II: Пугачева, Радищева, Новикова и мартинистов. А подчиненным Вяземского в этих делах был знаменитый Степан Иванович Шешковский.

Историк Дмитрий Николаевич Бантыш-Каменский писал о нем так: "Князь Вяземский отличался верностию своею престолу, бескорыстием, был чрезвычайно трудолюбив, умел избирать достойных помощников; враг роскоши, но скуп и завистлив, как отзывались о нем современники". Что ж! Идеальная характеристика образцового бюрократа. Хотя в обществе Вяземского продолжали называть глупым и недалеким. Впрочем, это все от лукавого. Просто многие были недовольны методами работы генерал-прокурора, а главное тем, что он много взял силы: ему безоговорочно доверяла императрица, и князь мог принимать любые решения без оглядки на мнение сановников. И вот эти самые недовольные Вяземским вельможи и создали ему негативную репутацию в обществе. Они потом и Павла I объявят сумасшедшим...

В этом выпуске вы также услышите:

– Заграничное путешествие Есенина.

Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.