Президент Латвии Эгилс Левитс не то, чтобы переобулся, но как плохие преступники в старых кинодетективах надел ботинки задом наперед, чтобы замести следы. Практически назвал знание русского языка конкурентным преимуществом. Без него, сказал он Сейму, на работу могут и не взять. Это в стране, где официально свирепствует латышская языковая инквизиция, и где 200 тысяч русскоязычных неграждан поражены в правах. Надо, говорит, "покончить с этим советским наследием, а то приехавшие из-за границы наши соотечественники и молодые люди, не изучавшие русский, не смогут трудоустроиться".
Садись, два. И не только по русскому. Во-первых, по истории, поскольку советское наследие как раз культивировало уважение к национальным языкам. Во-вторых, молодые люди потому и подались в чужие края, что здесь им делать нечего, а языком только политики могут зарабатывать. В-третьих, если работодатели действительно ищут персонал со знанием русского, стало быть, значит он для страны гораздо больше, чем рядовой иностранный, каким он сейчас является. В-четвертых, он действительно значит гораздо больше, но есть только одно место, куда без него точно не возьмут. Это русская школа, которую власти вот-вот вытеснят из образовательного пространства окончательно.
Ну, и в-пятых, сказал Левитс это, чтобы отбить все обвинения ООН и ОБСЕ в дискриминации как раз русскоязычных жителей. Для убедительности он и сам должен был перейти на русский. Мол, видите, на что пришлось пойти, чтобы устроиться президентом. Но депутаты бы ничего не поняли. Они же потому и подались в Сейм, что без знания русского их больше никуда не берут.
О событиях в мире откровенно, остро, на грани – в авторском Телеграм-канале Михаила Шейнкмана.