"Чернильная клякса", ставшая символом Франции

Торжественное открытие Эйфелевой башни состоялось 31 марта 1889 года. Ее конструктор Гюстав Эйфель свое творение называл просто и скромно – "трехсотметровая башня". Она была специально построена к Всемирной выставке в Париже, чтобы поразить весь мир достижениями французской инженерной мысли. После закрытия выставки башню предполагалось демонтировать.

Однако еще до начала постройки у Эйфелевой башни нашлась масса ярых врагов среди интеллигенции и деятелей культуры. Триста из них направили в мэрию петицию: "Мы, писатели, художники, скульпторы, архитекторы и любители красоты Парижа, искренне выражаем наше возмущение во имя защиты французского стиля, архитектуры и истории, против нецелесообразной и чудовищной Эйфелевой башни... Представьте на мгновение головокружительную, нелепую башню, доминирующую над Парижем, как гигантскую черную дымовую трубу, заграждающую Нотр-Дам, Тур Сен-Жак, Лувр, купол Дома Инвалидов, Триумфальную арку… Все наши униженные памятники исчезнут в этом страшном сне".

Среди подписантов были Эмиля Золя, Александр Дюма-сын, Ги де Мопассан, Шарль Гуно. Золя, например, считал, что Эйфелева башня может влиять на климат Парижа: будет вызывать грозы над городом. Но особенно усердствовал в сарказме автор "Милого друга", называвший башню не иначе как "чернильной кляксой". И в газетах того времени журналисты изощрялись в остроумии и придумывали для башни все новые и новые саркастические и оскорбительные эпитеты и прозвища: "скелет колокольни", "самый высокий фонарный столб в мире", "железный монстр". А еще – нелепая опора гимнастического снаряда, недостроенная фабричная труба, решето в виде свечи...

На момент открытия Эйфелева башня стала самым высоким сооружением в мире – 324 метра. На ее строительство ушло 10 тысяч тонн железа. Во время Второй мировой войны, прежде чем сдать Париж немцам, французы сломали на башне лифт – для того, чтобы оккупанты не могли любоваться видом павшего города. Французы не без тайной гордости говорили: "Гитлер завоевал Францию, но не Эйфелеву башню".

На башне сумел баснословно нажиться международный мошенник Виктор Люстиг. В 1925 году он умудрился продать Эйфелеву башню. Люстиг состряпал фальшивые документы, представив себя высоким чиновником министерства связи. После этого он связался с бизнесменами – скупщиками металлолома и сообщил им "секретную" информацию о том, что правительство решило демонтировать Эйфелеву башню. Она, дескать, уродует облик прекрасного Парижа. Глубже всех наживку Люстига "заглотил" Андре Пуассон, видимо, классический неудачник. Мошенник ему ловко пообещал, что тот победит на аукционе. А в благодарность за труды Пуассон должен был отблагодарить бедного "чиновника" суммой, эквивалентной 70 тысячам долларов по тогдашнему курсу. Деньги большие, но Пуассона уже захватила жажда легкой наживы. Он потерял всякую осторожность. А чутья бизнесмена, похоже, у него не было никогда. Пуассон передал Люстигу деньги, с которыми аферист тут же отбыл за границу. Через какое-то время Пуассон наконец-то понял, что его банально "кинули". Но что делать? Пойти в полицию и признаться, что дал взятку государственному чиновнику? Мало того, что он потерял огромные деньги, так еще, чего доброго, мог получить срок как взяткодатель. Ведь о том, что Люстиг – не высокопоставленный чиновник, Пуассон наверняка не знал. Но по опыту, видимо, предполагал, что чиновник может "кинуть" не хуже любого афериста.

А Люстиг вскоре понял, что Пуассон ничего никому не сказал. И он решил еще раз провернуть свой гениальный трюк – во второй раз продать Эйфелеву башню... Не знаю, чего в нем было больше – наглости или хладнокровия.

Люстиг в точности, до деталей повторил свою операцию. Впрочем, менее успешно: второй обманутый "покупатель" башни все-таки покаялся полиции в собственной глупости и поведал о мошеннике. Но Люстиг не пострадал – вовремя сбежал в США...

Кстати, недавно была проведена оценка стоимости Эйфелевой башни, исходя из исторической и культурной ценности и с учетом известности и приносимого дохода. Оказалось, что башня – самое дорогое сооружение Европы. Ее стоимость оценена в 435 миллиардов евро.

И, конечно, сейчас даже невозможно представить, что когда-то в Париже не было Эйфелевой башни. И что ее строительство начиналось с жарких протестов. Кстати, позднее Мопассан, который громче всех критиковал творение Густава Эйфеля, частенько обедал в ресторане на втором этаже его башни. На удивленные вопросы знакомых писатель отвечал, что делает это из эстетических чувств, потому что это единственное место в Париже, откуда "чернильной кляксы" не видно…

Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.