Лучшая бульварная газета дореволюционной России

Первого августа (по старому стилю) 1881 года вышел первый номер газеты "Московский листок" издателя и писателя Николая Ивановича Пастухова.

О нем много и всегда с благодарностью вспоминал в своей книге "Москва газетная" Владимир Алексеевич Гиляровский.

Пастухов родился в городе Гжатске Смоленской губернии (ныне Гагарин) в мещанской семье. Сразу следует сказать, что он не получил никакого образования и до конца жизни писал с ошибками. В начале 1860-х годов Николай Иванович перебрался в Москву, где открыл около Арбата небольшое "питейное заведение" – пивную лавку. С этого момента начинается его перерождение...

Кроме извозчиков, мастеровых и бродяг, в его кабаке часто бывали бедные студенты университета. Добрый Пастухов помогал им чем мог. В числе этой группы студентов были двое, которые и перевернули судьбу Пастухова, сделав из кабатчика известного редактора. Это – филолог Жеребцов, подрабатывавший в "Русских ведомостях" и другой внештатный сотрудник этой газеты – Федор Никифорович Плевако, впоследствии знаменитый адвокат...

И большую часть своего времени Пастухов вместо торговли проводил с ними. Слушал, что они читают, читал и сам. И, конечно, проторговался. Но в этом банкротстве и было будущее счастье Пастухова. Прогорев, он волей-неволей стал кормиться около газет, сделавшись заправским репортером. По добыванию сведений ему не было равных.

Звезда Пастухова взошла в газете "Современные известия", издававшейся известным ученым и публицистом-славянофилом Никитой Петровичем Гиляровым-Платоновым. Помимо репортажа Пастухов писал в газете фельетоны. В них он, как тогда говаривалось, "прохватывал и протаскивал" купцов и обывателей, не щадя никаких авторитетов. В Москве эти фельетоны были очень популярны. Одновременно Пастухов сотрудничал в "Петербургском листке", где еженедельно появлялись его "Письма из Москвы", имевшие также большой успех.

Разрешение на открытие собственной газеты Пастухов получил благодаря знакомству с министром внутренних дел графом Игнатьевым, которого знал еще в бытность того нижегородским губернатором, откуда Николай Иванович писал репортажи с ярмарки.

"Московский листок" почти сразу сделался популярным. Секрет популярности пастуховской газеты весьма верно объяснил В.А. Гиляровский, который, кстати, сотрудничал в "Московском листке": "Николай Иванович был одним из ярких чисто московских типов. Только своеобытная Москва могла создать такое своеобразное явление, каким был Пастухов... Полуграмотный редактор на фоне полуграмотной Москвы, понявшей и полюбившей этого человека, умевшего говорить на ее языке. Пастухов приучил читать свою газету, многих сделал грамотными. Его читали и в Охотном ряду, и лавочники, и извозчики, трактирные завсегдатаи и обыватели. Мало того, что Пастухов приучал читать газету, он и бумагу для "Листка" специальную заказывал, чтобы годилась на курево... Без сомнения, Пастухов – самая яркая фигура в газетном мире того времени"...

И почти сразу "Листок" наделал много шума своей рубрикой "Советы и ответы", придуманной Пастуховым. Это было нечто неслыханное! Например: "Купцу Ильюше. Гляди за своей супругой, а то она к твоему адвокату ластится: ты в лавку и он тут как тут... Поглядывай". Или: "Васе с Рогожской. Тухлой солониной торгуешь, а певице-венгерке у Яра брильянты даришь. Как бы Матрена Филиппьевна не прознала". И весь город грохотал: и Вася, и Матрена Филиппьевна были действительно, их знали и не давали проходу зубоскалы-купцы, пока сами не попадались в "Советы и ответы". А попадались очень многие...

Не боялись в "Листке" "протаскивать" и власти, и полицию: "Околоточному Рабиновичу, Серпуховский участок. Кажется, прошло то время, когда ваша братия ходила славить, блуждая по лавкам, а вы все еще это занятие не оставляете, смотрите, как бы вас за это начальство не припугнуло", – и полиция по Москве начинает остерегаться брать взятки.

"Листок" сразу приобрел скандальную репутацию. Образованное купечество стыдилось читать эту газету, никогда на нее не подписывалось. Но через черный ход прислуга рано утром бегала к газетчику и потихоньку приносила "самому" номер, который тот с опаской развертывал и смотрел главным образом "Советы и ответы":

– Уж не прохватил ли меня этот!..

Пастухов находил себе корреспондентов везде: среди трактирщиков, извозчиков, рабочих, торговцев, трущобников. Он каким-то чутьем угадывал способных к газетному делу.

– Да я малограмотный! – отнекивался будущий репортер.

– А на что мне твоя грамотность? У меня на то корректоры есть, все исправят. Ты только пиши правду, соврешь – беда будет!

И давал наставление, что и как писать. И получались от новых репортеров очень интересные вещи, и почти ни один не соврал. Посылая кого-нибудь на задание, Пастухов любил говаривать в качестве напутствия:

– Разнюхай там, о чем молчат!..

И печатал "о чем молчат".

Раз вывел на "чистую воду" завод Гужона, который сбрасывал в Москва-реку по потайным трубам нечистоты. Пастухову пеняют:

– Гужон же в вашу газету рекламу дает, деньги платит!

Но Николай Иванович был принципиален и неумолим:

– Что же, меня купили рекламой? Все равно выругаю, кто заслуживает. А о тех, кто рыбу морит, народ травит, так я о них, что же, за рекламу молчать буду? Пусть не дают!..

"Московский листок" никогда не давал непроверенной информации, боясь оказаться одураченным и втянутым в судебные тяжбы. Когда знаменитый впоследствии писатель Алексей Михайлович Пазухин принес первый раз в "Листок" свою повесть, то побоялись взять: вдруг краденная!

– А, может быть, ты ее украл! — так и сказал писателю Пастухов. И тут же, в редакции, заставил написать на заданную тему рассказ. Пазухин написал "Приезд сельского учителя", который и был напечатан. Впоследствии Пазухин написал сотни сценок и десятки романов из купеческого и мещанского быта, всегда кончавшиеся благополучием. Читатели Пазухина любили – во вторники и пятницы с его романами тираж газеты увеличивали...

Больше пазухинских произведений имел успех только роман самого Пастухова – "Разбойник Чуркин". История такова: в Гуслицах, местности на стыке Московской, Владимирской и Рязанской губерний, проживал разбойник Василий Чуркин. Пастухов на основе уголовного дела Чуркина начал писать о нем роман. Впрочем, сам по себе Чуркин был неинтересный тип: просто грабил на дорогах, воровал, шантажировал угрозами поджогов фабрикантов. Он был сослан в Сибирь, бежал, опять взялся за разбой и был убит земляками-крестьянами. Пастухов же сделал из обыкновенного уголовника героя в стиле шиллеровского рыцаря-разбойника...

Тираж газеты, когда печатался "Чуркин", достигал заоблачных высот. Конкуренты косились, писали, что-де описание похождений разбойника развращает читателей. Жалобы достигли всесильного "хозяина столицы" генерал-губернатора князя Владимира Андреевича Долгорукого. Тот вызвал Пастухова:

– Вы что там у меня воров и разбойников разводите своим Чуркиным? Прекратить его немедленно, а то газету закрою!

Пастухов струсил, начал что-то бормотать, что неудобно сразу, надо к концу подвести роман.

– Разрешаю завтра последний фельетон!

На другой день в "Листке" Чуркин был казнен своими же разбойниками.

Впрочем, князю Владимиру Андреевичу Долгорукому надо отдать должное: он был честен, карал лихоимцев и, по возможности, выступал защитником народа.

В Орехово-Зуеве сгорела на морозовской фабрике казарма с рабочими. Администрация старалась замять преступление, но Гиляровский, репортер "Листка", его раскрыл. Разразился скандал. Морозовы нажаловались Долгорукому. Тот вызвал Пастухова:

– Как вы смеете? Ваша газета рабочих взбунтовала!

Но потом смягчился:

– Написано все верно... Я и сам этих фабрикантов не люблю: безобразий у них много...

Пастухов был человеком откровенным и не любил рисоваться. Раз как-то тот же князь Долгорукий спросил его:

– Как идет ваша газета?

– Слава Богу, ваше сиятельство, кормимся!

Тогда на Пастухова набросились сотрудники либеральных газет: этот ответ-де унижает достоинство журналиста.

– Ну что ж! – отвечал Пастухов. – Кормимся! А вы-то что ж, даром в своей газете работаете? Тоже кормитесь, да не одним гонораром, а еще за произведение идей с банков берете. Чья бы корова мычала, а уж ваша-то бы молчала!..

Ставши миллионером, Пастухов не изменил своих привычек: по-прежнему был прост в общении, добр и хлебосолен. Много доброго он сделал неимущим журналистам. Кого в газету пристроит, кого приоденет, накормит, приободрит, даст деньги. А кому даже и дома дарил.

Например, известному фольклористу и исследователю древнерусской письменности Елпидифору Васильевичу Барсову. Ученый жил в маленькой квартирке до потолка набитой древнерусским рукописями и антиквариатом. Приезжает к нему Пастухов, говорит:

– Поедем, в коляске прогуляемся.

Приезжают на Шаболовку, к просторному дому. Пастухов пальцем показывает на прибитую к дому табличку. Ученый читает: "Дом действительного статского советника Барсова". Пастухов вводит Барсова, находящегося в полнейшей прострации, в дом. В одной из комнат на бюваре лежит купчая на дом на имя Барсова и записка: "Дорогому другу Елпидифору Васильевичу от Пастухова"... И таких случаев – десятки!..

Гиляровский написал про Николая Ивановича: "Что бы про Пастухова ни говорили, а я скажу при воспоминании о нем лишь одно: "Жил-был на свете добрый человек!""...

– Северная война: сражения при Гренгаме и Фрауштадте.