Десантный дед. Первый командующий ВДВ генерал Глазунов

Современные десантники, вспоминая славную историю ВДВ, говорят: Маргелов – наш десантный батя, а Глазунов – десантный дед.

Василий Филиппович Маргелов был назначен командующим ВДВ в 1954 году, и именно он создал то, что сегодня мы и знаем как воздушно-десантные войска. За четверть века Маргелов превратил ВДВ в элиту советской, а потом и российской армии. Десантники в шутку расшифровывают аббревиатуру ВДВ как "войска дяди Васи". А "дедом" этих войск тоже был "Вася" – Василий Афанасьевич Глазунов: первый командующий ВДВ в 1941-1943 годах – в самый трудный период войны.

Началась история ВДВ 2 августа 1930 года. На учениях ВВС под Воронежем с воздуха было десантировано 12 человек. А в Великой Отечественной войне участвовало уже пять воздушно-десантных корпусов...

Почему первым командиром ВДВ стал Глазунов? Все очень просто, потому что все слишком трагично и сложно. Из бедных крестьян, участник Первой мировой, служил в разведке (Василий Афанасьевич позднее вспоминал: "Служба в разведке мне нравилась как бойкое место в наземных войсках"), потом Гражданская война, Туркестан... Ловишь себя на мысли, что пересказываешь биографию красноармейца Сухова. Советско-финская война, как репетиция. И, наконец, Великая Отечественная.

Война для генерала Глазунова, командира 3-го воздушно-десантного корпуса, началась с жестоких и неравных боев за Киев. Однако десантники не только отстояли свои рубежи, но и сумели отбросить части вермахта, которые с легкостью одолели всю Европу. Некоторые из них, наверно, еще совсем недавно победно маршировали по улицам беззаботного Парижа...

Глазунов вспоминал: "Я смотрел на противника хладнокровно. Германских солдат и офицеров как умелых вояк я знал и раньше, в годы империалистической войны. Знал их достоинства и слабости, и в этой войне они остались, в общем, те же... Успех под Киевом? Ну, какой это успех! Так, проба сил, своего рода репетиция. Настоящие дела были позже".

А впереди были еще более тяжелые испытания – битва за столицу и контрнаступление под Москвой. Под руководством Глазунова с января по февраль 1942 года была проведена Вяземская воздушно-десантная операция, в ходе которой в тыл врага было десантировано более 15 тысяч человек. Они сражались пять месяцев. При этом у десантников было лишь легкое вооружение, минимум продовольствия и боеприпасов.

Бывший офицер вермахта А. Гове в книге "Внимание, парашютисты!" напишет: "Высаженные русские парашютисты в течение многих дней удерживали в своих руках лес и, лежа при 38-градусном морозе на положенных прямо на снег сосновых ветках, отбивали все немецкие атаки... Русский десант в нашем тылу чувствовал себя как дома... Лишь при поддержке прибывших из Вязьмы немецких самоходных орудий и пикирующих бомбардировщиков удалось освободить дорогу от русских".

И уже тогда в немецких войсках стали рассказывать триллеры, если говорить на современный лад, о "сумасшедших русских в тельняшках".

Когда после войны у героя-десантника Ивана Георгиевича Сторчака британские коллеги спросили, почему русские не сдаются даже перед лицом смерти, он ответил без всякого пафоса: "По-вашему, это фанатизм, а по-нашему, любовь к стране, земле, на которой вырос и которую возвеличил трудом"...

В 1944 году Глазунов командовал 4-м гвардейским стрелковым корпусом, освобождал Днепропетровск, за что получил звезду Героя Советского Союза.

А вторую он получит за операцию по удержанию и расширению плацдарма в районе Кюстрина в феврале-марте 1945 года. Кюстрин – это ключ к Берлину, до которого всего-то оставалось сто километров. Фашисты создали там мощный укрепрайон. Глазунов вспоминал: "Под городом Кюстрином... мы взяли в плен одного немецкого офицера. Он ехал из Берлина, из германского генерального штаба, в гарнизон Кюстрина с приказом обороняться насмерть, раздав оружие даже местному населению... Привели его ко мне. Вижу – держится гордо, даже надменно. Угостил я его чаем, он размяк несколько и говорит: "Признаться, ни армия наша, ни население не верят больше в победу Германии. Но солдаты наши будут драться до последнего. Таков приказ, а мы, немцы, дисциплинированные солдаты!"

Но и Кюстрин пал. А о падении Берлина и конце Третьего рейха первый командующий ВДВ напишет и вовсе лаконично: "К вечеру (30 апреля) пришли с белым флагом немецкий полковник, два офицера и переводчик и просили, чтобы мы приняли их начальника генерального штаба Кребса для важных переговоров"...

Но до этого были почти четыре года страшных потерь и разрушений. Причем военные-то потери сопоставимы. А вот потери гражданского населения: 20 миллионов к шести (Причем немецкую "цифру" вовсю увеличивали бомбардировки союзников на заключительном этапе войны, когда уже и дураку было все понятно).

Николай Николаевич Страхов еще в 1871 году дал очень верное определение германцам – "ученые варвары". И действительно! Они с методичностью саранчи уничтожали все на своем пути. Во время Великой Отечественной войны наши музеи потеряли почти миллион двести тысяч единиц хранения. Сводный каталог награбленного и уничтоженного фашистами имущества составляет 18 томов в 50 книгах. Разрушено 1710 городов и поселков, более 70 000 деревень, 32 000 промышленных предприятий. 30% национального богатства Советского Союза! Для сравнения: во Франции эта цифра составила всего лишь полтора процента.

Но еще Н.В. Гоголь верно заметил: "Если у русских останется только один хутор, то и тогда Россия возродится". В общем, "никто, кроме нас".

Радио Sputnik – самая цитируемая радиостанция России. Будьте с нами в Telegram и Яндекс.Дзен.