В феврале 1690 года родился царевич Алексей Петрович, сын Петра I. В советские времена нам была навязана такая схема: отец – реформатор, а сын – ретроград. Вспомнить хотя бы классический фильм "Петр I".
Но на самом деле все было не так. Алексей тоже считал нужным проводить реформы, но, в отличие от Петра, выступал за эволюционный, а не революционный способ их внедрения в жизнь.
Кадр из фильма "Петр I"
И при этом надо помнить, что петровские реформы начались еще задолго до Петра. Об этом, в частности, писал историк Ключевский: "и до Петра начертана была довольно цельная преобразовательная программа, во многом совпадавшая с реформой Петра, в ином даже шедшая дальше ее".
Тот же Ключевский в другом месте едко замечает о царе-преобразователе: "правитель без правил, одухотворяющих и оправдывающих власть, без элементарных политических понятий и общественных сдержек. Недостаток суждения и нравственная неустойчивость при гениальных способностях и обширных технических познаниях резко бросались в глаза и заграничным наблюдателям 25-летнего Петра, и им казалось, что природа готовила в нем скорее хорошего плотника, чем великого государя".
Вот как! А ведь Ключевский – поклонник петровского гения. Даже пытается оправдать его всепьянейшие соборы: "В тот век пили много везде в Европе, не меньше, чем теперь, а в высших кругах, особенно придворных, пожалуй, даже больше. Петербургский двор не отставал от своих заграничных образцов. Бережливый во всем, Петр не жалел расходов на попойки... Иноземные наблюдатели готовы были видеть в этих безобразиях политическую и даже народовоспитательную тенденцию, направленную будто бы против русской церковной иерархии и даже самой церкви, а также против порока пьянства".
Портрет русского историка Ключевского
Чувствуете? Попойками бороться с пьянством. Ну правильно! А пожар тушить бензином…
Алексей, в отличие от своих литературных и экранных прототипов, был человеком европейски образованным. Причем, как говорят многие историки, не менее, а в чем-то даже и поболее своего отца. Но Алексей не был революционером. Ну а что дала России революция от Петра?
Вот, в частности, что пишет публицист Зарубежья Борис Платонович Башилов лишь о революции Петра в государственном строительстве:
"Петр, исполненный презрения ко всему национальному, игнорировал весь опыт русского самоуправления, широко развитого до него и стал перестраивать всю русскую систему правительственных учреждений и систему русского самоуправления на европейский лад. Петр учинил полный разгром всего, что было до него. Петра в этом отношении перещеголяли только одни большевики…
Можете себе представить, какая сумятица бы получилась, если в Швеции или Германии вся местная система управления была бы в корне уничтожена, а вместо нее была создана выросшая в совершенно других исторических условиях русская система. А Петр сделал именно это. Петр придерживался того же принципа, что и большевики, что государство выше личности, идеи "пользы государства как высшего блага"".
Портрет царя Петра I (Питер ван дер Верф, Голландия, около 1697 г.), представленный на выставке "Петр. Первый. Коллекционер, исследователь, художник
Но Петр пошел дальше. Он совершил коренной духовный переворот, идеологическую революцию. О ее некоторых последствиях писал еще в начале 1950-х годов Иван Лукьянович Солоневич: "Русская книжная интеллигенция веками занималась "размышлениями у парадного подъезда" Западной Европы. Дальше подъезда она не шла. Но так как даже и Западная Европа не представляла собою чего бы то ни было единого, то российский интеллигент размышлял сразу по меньшей мере у трех подъездов: философского ‒ германского, революционного ‒ французского, и вообще демократического ‒ английского. Так что интеллигенция так и бродила: от подъезда к подъезду. В конце XVIII века "душа ее принадлежала короне французской". После свержения этой короны она стала "прямо геттингенской" (Ленский у Пушкина), в милюковский период русской истории русская интеллигентская душа угнездилась где-то на Темзе. А сейчас, наверно, где-то в районе Гудзона или Потомака"…
Но вернемся к Алексею Петровичу. Конечно же, в конфликте отца и сына дело было не в образовании. Просто они были совершенно разными людьми, и совершенно по-разному смотрели на будущее России. Отсюда – и пропасть, которая их разделяла.
Изначально на их отношения повлияли семейные неурядицы – насильственное заточение матери Алексея, первой жены его отца Петра, в монастырь. Не обошлось и без интриг со стороны новой жены отца – Екатерины I. А уж после того, как у Петра родился сын от нового брака, Алексей вообще перестал интересовать отца. Появился новый наследник – царевич Петр Петрович. Петр I на него возлагал большие надежды. Правда, этот сын прожил недолго – умер в 1719 году. Но еще годом ранее "ненужный" наследник – Алексей Петрович – был то ли убит по приказу отца, то ли замучен до смерти, то ли скончался от чахотки. Версий много, хотя они не меняют главной сути…
Репродукция мозаичного портрета Петра I М.В. Ломоносова. 1754 год
А потом оказалось, что Петру даже некому было передать свой трон. Уже находясь в предсмертной агонии, он написал: "Отдайте все…". Кому? Если следовать логике и последовательности развития исторических явлений, то получается, что… большевикам. Об этом же и Алексей Толстой почти открыто говорит в "Петре Первом". Ведь в романе речь идет вовсе не о Петре Алексеевиче, а об Иосифе Виссарионовиче. Один Россию поднимает на дыбы, а Алексей (в советские времена – троцкисты и прочая оппозиция) хочет предать великое дело преобразователя: "В Москве буду жить, тихо, мирно! С колокольным перезвоном. Солдат распущу, корабли сожгу. Петербург пускай шведы берут, место проклятое!"…
Опять же аналогии. Петр начал с насаждения "аглицких" кафтанов, а большевики – с помады… Всамделишной!
Ленин на X Всероссийской конференции РКП(б) в мае 1921 года говорил: "Нужно и помаду пускать в оборот: в торговле приходится считаться с тем, что спрашивают. Спрашивают помаду, мы должны дать. Мы и на помаде, если будем как следует хозяйничать, можем установить крупную промышленность"…
Кто-то с места сказал: "А иконы, просят икон".
Ленин тут же отреагировал: "Вот что касается икон… то я думаю, что в отличие от капиталистических стран, которые пускают в ход такие вещи, как водку и прочий дурман, мы этого не допустим, потому что, как бы они ни были выгодны для торговли, но они поведут нас назад к капитализму, а не вперед к коммунизму, тогда как помада не угрожает этим"...
Ну а что касается "Геттингена", "Темзы" и "Гудзона", то это обезьянничанье и блуждание, чувствуется, будет бесконечным и, конечно, бесплодным. Ни в городе Богдан, ни в селе Селифан. Есть и другая пословица: "У людей дураки загляденье каки, а наши дураки невесть каки: дом свой подпалят и огню рады"…
Достоевский это верно подметил в "Бесах": "Сударыня ... я может быть, желал бы называться Эрнестом, а между тем принужден носить грубое имя Игната, – почему это, как вы думаете? Я желал бы называться князем де Монбаром, а между тем я только Лебядкин, от лебедя, – почему это? Я поэт, сударыня, поэт в душе, и мог бы получать тысячу рублей от издателя, а между тем принужден жить в лохани, почему, почему? Сударыня! По-моему, Россия есть игра природы, не более!"
В этом выпуске вы также услышите:
– Орден Святой Анны.
– Грибоедов и четверная дуэль.
Автор Владимир Бычков, радио Sputnik
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен и присоединяйтесь к нашему Telegram-каналу.