День рождения "дяде" подарила газетная статья, в которой он впервые был упомянут для общего названия американского правительства. Художник придумал ему внешность – "дядя" начал жить в карикатурах и политических плакатах. Худосочный старичок с бородкой и в цилиндре сделался узнаваемым визуальным образом США. Каждая страна рано или поздно обзаводится своим "дядей". Это называется национальной персонификацией.
А был ли дядя?
Дядя Сэм существовал на самом деле. Его звали Сэмюэлем Уилсоном, он действительно поставлял мясную продукцию в американскую армию. Через сто лет после смерти Уилсона конгресс США даже официально признал его прародителем национального символа. Похожая история, только раньше, случилась в Великобритании. Там появился нарисованный Джон Булль, тоже "дядя", но целиком выдуманный. Он продвигался как типичный англичанин: был не стар, тучноват и глуповат на вид. По тому же пути пошли канадцы – их "общим лицом" стал сельский житель, лесоруб. В комиксах его звали Джонни Кануком.
© Фото : предоставлено пресс-службой "Царицыно"
Карикатура "Джон Булль обедает, или Британские повара впихивающие деликатесы в старую ворчливую глотку" Джеймса Гилрея
Идея "простого человека" в качестве национальной персоны многим пришлась по душе. Жители Норвегии, например, это Ола Нордманн – фермер в колпаке гнома, трудяга. Граждане Венесуэллы долгое время отождествляли себя с бедняком Хуаном Бимбой, который кроме горя почти ничего не знал. Израильский Срулик среди них всех – самый молодой и по времени появления, и по возрасту и самый мультяшный по изображению.
Придуманные персонажи в основном долго не живут: они либо устаревают внутри собственного народа, либо перестают быть понятными извне. "Дядя Сэм" держался дольше всех, но и он подустал. Граждане США скорее ассоциируют себя со Статуей Свободы, и сама она как символ лучше "работает на узнавание". Почти так же хорошо, как представители флоры и фауны.
Статуя Свободы в Нью-Йорке
Мать-природа
Ветка сакуры – общепризнанный символ только одной страны. Японцы соблюдают традицию любования цветущей сакурой на протяжении 1 200 лет и не собираются прекращать это делать. Зачем, если на этой традиции формируется японский характер? То же почтение с древности – в Австралии к кенгуру, как бы это животное ни называлось. Говорят, будто путешественник Джеймс Кук высадился на острове, увидел прыгающих сумчатых, спросил – "что это?", а аборигены ему ответили: "кен-гу-ру", то есть "мы тебя не понимаем". "Кенгуру" для французов – это петух: символ неофициальный, но горячо любимый и тоже почтенного возраста.
Сакура возле храма в Асакуса, Япония
"Национальная персонификация не бывает случайной, и если меняется символ, это значит, что меняется самоидентификация нации", – так считает Мария Штейнман, профессор Высшей школы экономики.
«
"У Китая, например, сейчас два символа – дракон и панда. Конечно, для Китая характерен дракон. Панда появилась значительно позже и очень интересно его дополняет. Дракон обладает властью, а панда – особой ценностью. Известно, что вне Китая панду невозможно легально приобрести в зоопарк. Только Китай распоряжается пандами. Даже если вы приобретете пару, и у нее появятся детеныши, они тоже будут принадлежать Китаю. Современный Китай находится между двумя чашами весов: символом власти и символом особой ценности".
Бывает, животное-символ появляется как "назначение со стороны": так Россию убедили в том, что ее образ – это "русский медведь". "Случай с Россией любопытен потому, что и внутреннее, и внешнее восприятие совпали в образе медведя", – замечает Мария Штейнман. По ее мнению, в русских сказках и баснях медведь всегда доминирующий персонаж, при этом воспринимается и как позитивный, и как негативный. С одной стороны, он все сносит на своем пути, он опасный хищник. С другой стороны, он может и не проявлять агрессию – если его не дразнить, он будет тихо сидеть в своем малиннике.
Символ России давно выбрался из сказок
Автор Ольга Бугрова, радио Sputnik