Жан-Поль Марат наравне с Дантоном и Робеспьером был одним из трех вождей Великой французской революции в ее самые кровавые времена – период якобинской диктатуры. Якобинцы представляли радикально левое движение и не предлагали ничего, кроме террора.
Смерть чудовищу!
Марат – чудовище на грани сумасшествия. Так пишет о нем французский историк XIX века Ипполит Тэн, отмечая черты его безумия: "постоянное возбуждение, лихорадочную деятельность, неиссякаемую страсть к писанию, автоматизм мысли и столбняк воли". А еще такие особенности, как "сероватый цвет лица и крайнюю нечистоплотность: последние пять месяцев Марат был весь покрыт лишаями".
Книги по истории Великой французской революции, изданные на французском языке
Его убийство 24-летняя дворянка Шарлотта Корде обдумывала в одиночку. Она купила в скобяной лавке столовый нож, спрятала его в узел платка на груди и явилась в парижскую квартиру Марата. Тот круглые сутки проводил в лечебной ванне, покрытой доской: это был его "письменный стол". Шарлотта расположила к себе вождя "доносом", который он стал немедленно записывать, и поразила точным и сильным ударом в сердце. Бежать даже не пыталась.
Террор в ответ на террор
Нападение на Марата было актом индивидуального террора и одновременно одним из многих проявлений борьбы с крайним крылом революции – так оценивает событие историк Андрей Митрофанов:
«
"Шарлотта Корде представляла умеренные республиканские течения, и в этом смысле у нее было политическое оправдание. Кроме того, как пишут ее биографы, ее действия были продиктованы глубокой личной убежденностью в опасной жестокости Марата. Марат отличался невыдержанностью, даже свирепостью, постоянно призывал к расправам с аристократией, представителями либерального крыла и эмигрантами".
Меньше чем за год до смерти Жан-Поль Марат требовал "отрубить 270 000 голов, чтобы обеспечить общественное спокойствие". Однако после его смерти репрессии не прекратились, массовые казни лишь усилились, а гильотины и виселицы работали, не переставая. Набирал силу наиболее страшный период Французской революции – Великий террор. Его жертвой стала и Шарлотта Корде.
Гравюра "С пением Интернационала"
Судьба революционерки-террористки решилась в течение двух дней после убийства. Сначала – скорый суд, на котором она держалась не только мужественно, но и с чувством юмора. Потом – проезд к эшафоту и снова полное самообладание: теперь в толпе, окружавшей повозку. В Шарлотту летели плевки и камни. Но были и крики поддержки, и даже признания в любви. Нашлись и подражатели: индивидуальный террор "вписался" в Великий. Но с Шарлотты ли все началось?
Не первая и не последняя "Шарлотта"
Резонансные политические убийства, совершенные в одиночку, были частым делом во время Великой французской революции: может показаться, что индивидуальный террор как явление родился в Европе именно тогда. Это неверно, утверждает Андрей Митрофанов. Акты индивидуальных нападений на королей, полководцев, политиков были известны во Франции уже в эпоху религиозных войн XVI века, включая события Варфоломеевской ночи. Источник подобных действий – религиозный фанатизм: ультракатолическое течение, которое порождало людей, способных на жестокое убийство известной личности. Такие акты имели место в XVII веке, а во времена революции получили новое развитие и XVIII веком не закончились. Андрей Митрофанов продолжает:
«
"XIX век во Франции весь насыщен индивидуальными терактами, террористы там представляли собой особую "касту". Их действия были вызваны и политическим причинами, как покушение на Бонапарта в 1800 году, и частными мотивами, как публичное убийство герцога Беррийского. В этом смысле Франция оказывала огромное влияние на то, что происходило в Российской империи: достаточно вспомнить движение "Народная воля" и ту же Софью Перовскую в связи с убийством Александра II. Но если сравнивать интенсивность индивидуальных терактов, то опыт Франции гораздо превосходил опыт Российской империи".
Гравюра "Душители Парижской Коммуны"
Все революционеры-террористы мечтают о вечной посмертной славе в своей стране, была такая мечта и у Шарлотты Корде. Она видела себя в роли новой Жанны д’Арк. Но Жанна д’Арк из нее не получилась – Францию Шарлотта не спасла и безусловной национальной героиней не стала. К ней и по сей день относятся "двояко", как это было в день ее казни: когда палач поднял отрубленную голову Шарлотты, одним показалось, что он дал ей пощечину, а другим – будто сочувственно потрепал по мертвой щеке.
Автор Ольга Бугрова, радио Sputnik