Когда дым сражений за святыню не рассеялся, Макрон уже напустил туман. "Я хочу, чтобы мы отстроили Нотр-Дам за пять лет. Мы сделаем его красивее", ‒ к пеплу великой истории добавил он еще и пыль в глаза. Наверное, в своем обращении к нации он должен был что-то такое сказать, чтоб взбодрить страну, вернуть ее в чувство. Но получилось у него так, будто и он тоже не вышел из состояния аффекта. Только у него оно выразилось по-своему. Он абсолютно ничего не слышит. И, возможно, не все замечает.
Хотя даже самые смелые реставраторы, корифеи этого дела ‒ и те твердят, что на возвращение собора к жизни нужен миллиард денег и круглосуточные лет 15 как минимум. И то лишь для вида. На открытке. А если детально, аутентично, по миллиметру, то и все 50. Но так долго Эммануэль ждать не может. Чай не мальчик уже, а муж. Государственный. И был бы не против остаться им еще на срок. Он же честно признается: "я хочу". Слегка, правда, утаивает, что хочет он, чтобы святилище восстало именно при нем. Чтобы о нем говорили: "Макрон – первый президент эпохи нового Возрождения".
Его имя войдет во все краткие справки о Нотр-Дам. "В этом намоленном месте, ‒ станут рассказывать гиды, ‒ короновался император Наполеон, сюда, освободив Париж, первым делом прибыл генерал де Голль, и благодарить за то, что и мы здесь, надо президента Макрона". Между прочим, имеет право рисовать себе свое будущее в таких тонах. Он же не взирал с высоты своего положение на огонь, пожирающий души, как Нерон Римский. Напротив, в горящую "избу" вошел, как женщина в русском селении. Хотя даже на Руси за это не избирают в президенты. И тем более не переизбирают.
Но для Макрона, если весь мир поднатужится ‒ это шанс. Только захочет ли весь мир работать на Макрона. С его-то коммунистическим приветом. Это же там следовало уложиться в пятилетку. И попробуй не успей. Но пугать французов должно не то, что у них президент с приветом. Причем просто, поскольку все-таки не коммунист. А то, что он грозит сделать Парижскую Богоматерь "еще красивее". Он бы еще пообещал сделать Терновый Венец Христа еще терновее. И не в том дело, что лучшее – враг хорошего. В 2016-ом они тоже выбрали как бы того, кто красивее. Думали: дерзкий, настоящий. Да и мода на таких, нежданно-негаданных была. Оказалось, квази-мода.
Но вывести сограждан из шока ему все-таки удалось. Теперь они в гневе. Хотя тысячи парижан на площади Сен-Мишель президента даже не слушали. Они молились. И не на него. И ведь помогло. Утром случайно нашелся, уже, казалось, потерянный навсегда, медный петух с рухнувшего шпиля. А в нем один из шипов Христова венца и частицы мощей святых ‒ покровителей Парижа. Одним словом, Фигура. Пусть и немая, но для надежды на возрождение гораздо более значимая, чем тот, кому главное – прокукарекать.
Автор Михаил Шейнкман, радио Sputnik