Тридцатого января 1836 года на квартире Василия Андреевича Жуковского состоялось первое чтение Гоголем комедии "Ревизор" в присутствии многих известных литераторов. Пушкин и Жуковский были восхищены. Но были и такие, кто за классическим сюжетом "комедии ошибок" не разглядел острый фарс, так сказать "комедию нравов".
Сам Гоголь потом говорил: в "Ревизоре" я решился собрать в одну кучу все дурное в России, какое я тогда знал, все несправедливости, и за одним разом посмеяться над всем.
Репродукция портрета Федора Моллера "Николай Васильевич Гоголь"
Считается, что сюжет комедии был подсказан Гоголю Пушкиным. Впрочем, это был даже не сюжет, а анекдот, причем в различных вариациях ходивший по всей Европе. Например, самого Пушкина приняли за ревизора в Нижегородской губернии, куда он ездил для сбора материала о пугачевском восстании. Еще говорят, что сюжет "Ревизора" почерпнут из рассказов литератора Павла Петровича Свиньина о поездке в Бессарабию. На схожую тему ранее написал комедию земляк Гоголя Г.Ф. Квитка-Основьяненко. В общем, сюжет и основные идеи пьесы витали в воздухе. "Ревизор" только ждал блестящего автора…
Впрочем, у Хлестакова был все-таки реальный прототип – отставной подпоручик Платон Волков. По донесению городничего Макшеева, появился в городе Устюжна (ныне Вологодская область) на собственных лошадях и в карете некто в партикулярном платье с мальтийским крестом.
Правда, Иван Александрович Макшеев не имел ничего общего с гоголевским городничим. Отставной гвардии капитан, участник Отечественной войны и заграничных походов.
Начальство поручило Макшееву хорошенько все разузнать о Волкове, о причине его долгого проживания в городе, посещал ли присутственные места. На что городничий ответствовал: Волков "в присутствие не входил", "просил показать острог", "брал у штаб-лекаря лекарство", "в соборе служил молебен... Все оное делал отношением к лицам, до кого касалось, самым вежливым образом"…
Хлестаков на иллюстрации Ювеналия Коровина к комедии Гоголя "Ревизор"
Но это только начало истории. Потом Волков стал выдавать себя за чиновника ни много ни мало хорошо разрекламированного в советские времена III-го отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Требовал себе квартиру, продовольствие и лошадей. В беседах с местными чиновниками обещал свою протекцию в Петербурге, естественно, не бескорыстно.
Ну как тут не процитировать великого Гоголя? "И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры... можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! Каково положение? – я спрашиваю. "Иван Александрович, ступайте департаментом управлять!". Я, признаюсь, немного смутился, вышел в халате: хотел отказаться, но думаю: дойдет до государя, ну да и послужной список тоже... "Извольте, господа, я принимаю должность, я принимаю, говорю, так и быть, говорю, я принимаю, только уж у меня: ни, ни, ни!.. Уж у меня ухо востро! уж я..." И точно: бывало, как прохожу через департамент, – просто землетрясенье, все дрожит и трясется как лист... О! я шутить не люблю"...
Потом, когда Волкова уже и след простыл, выяснилось, что он мелкий вологодский помещик, в отставке, ведет разгульный образ жизни, проигрался в карты, пьянствует. Первая жена из-за него сошла раньше времени в могилу, вторую обобрал до нитки. Почему городничий Макшеев об этом не доложил начальству? Думается, не хотел поднимать шум, поскольку в любом случае виноватым был бы назначен именно он. Дескать, почему не доглядел.
© Фото : Николай Антипов
Сцена из спектакля "Ревизор" в Малом театре
Приведу анекдот, чтобы понять, на каком уровне тогда стояла провинциальная администрация. В начале XIX столетия при сборе статистических сведений написали в один из уездов с требованием доставить нужные сведения. Ответ городничего дословно: "В течение двух последних лет, то есть с самого времени назначения моего на занимаемое мною место, ни о каких статистических происшествиях, благодаря Бога, в уезде не слышно. А если таковые слухи до начальства дошли, то единственно по недоброжелательству моих завистников и врагов, которые хотят мне повредить в глазах начальства, и я нижайше прошу защитить меня от подобной статистической напраслины"…
Кстати, позднее Волков похвалялся учиненным им в Устюжне скандалом. И его приключения вполне могли стать отличным сюжетом, завязкой для "Ревизора".
Ну а истинных происшествий с ревизорами и алчными администраторами было предостаточно. Всегда и во все времена.
Из Петербурга в Пензу была назначена ревизия во главе с сенатором Сафоновым. Он приехал вечером нежданно, и когда стемнело, вышел из гостиницы, сел на извозчика и велел себя везти на набережную.
– На какую набережную? – спросил извозчик.
– Как на какую! – изумился Сафонов. – Разве у вас их много? Ведь одна только и есть!
– Да никакой нет! – воскликнул извозчик.
Спектакль «Ревизор» на сцене Московского академического театра имени Вл. Маяковского
Оказалось, что на бумаге набережная строилась уже два года и что на нее истрачено было несколько десятков тысяч рублей, а ее даже и не начинали строить.
Или, например, рассказ князя Александра Сергеевича Меншикова, потомка того самого Данилыча, который последние десять лет царствования Петра I находился под следствием за систематическое казнокрадство и мздоимство, доподлинно известное императору.
Итак, Меншиков ездил с инспекцией и заболел в одном уездном городе. "Плохо становилось, и я думал, что приходит мой конец. Посылаю за священником. Он исповедует меня и под конец спрашивает: "А нет ли еще какого-нибудь грешка на душе?". Отвечаю, что, кажется, ничего не утаил и все чистосердечно высказал. Он настаивает и все с большим упорством и с каким-то таинственным значением допытывается, не умалчиваю ли чего. "Да что вы еще узнать от меня хотите?" – спросил я. "Вот, например, насчет казенных интересов..." – "Как? Казенных интересов! Что вы этим сказать хотите?" – "То есть, попросту сказать, не грешны ли вы в лихоимстве?" – "О, в этом отношении я совершенно чист, и совесть моя спокойна". Я выздоровел и поехал далее. На возвратном пути, проезжая через тот же уездный городок, вспомнил я священника, исповедь его и хотел добраться, почему так напирал он на своем духовном допросе. "Великодушно простите меня, Ваша Светлость: не знаю, с чего взял я, что вы офицер путей сообщения", – ответствовал священник".
Каково, если допрос учиняли даже на смертном одре? К счастью, князь выздоровел и узнал всю правду об этом неуместном "следствии".
На сцену комедия "Ревизор" шла трудно. Помог Жуковский – воспитатель наследника. Он сумел убедить Николая I, что "в комедии нет ничего неблагонадежного, что это только веселая насмешка над плохими провинциальными чиновниками". Императору гоголевская пьеса понравилась. Он был на ее премьере 1 мая 1836 года, и выходя из ложи, сказал: "Ну и пьеса! Всем досталось, а мне больше всех!".
В этом выпуске вы также услышите:
– Разгон Учредительного собрания.
– Поэт Антон Антонович Дельвиг.
Слушайте полную версию программы: