Куда венесуетесь? США озаботились полетом российских самолетов в Венесуэлу

Как известно, Америка нигде не заканчивается. На весь земной шар распространяется ее психологическое публичное пространство. В особых, эрогенных для США зонах, таких, как Ближний Восток, Европа – распространяется ее личное пространство. Наконец, весь американский континент – это уже зона пространства интимного. Каждый чужой, кто туда лезет, вызывает дискомфорт и жжение.

А тут русские удумали и осуществили полет. Бомбардировщики в Венесуэлу венесунулись. Подло, вероломно, предупредив, всех, кого только можно, раздражительно не нарушив всякие дурацкие международные правила. И вроде несколько самолетов всего, а тело уже чешется и зудит. Ладно бы публичное – можно было бы выразить негодование. Ладно бы личное – тут можно было бы грозно осуждающе зыркнуть. Но в интимное, граждане – тут без упреждающих возгласов, криков и лая не обойтись.

Открыл жерло своего Везувия как в последний день, Помпео – тот, что за внешнеполитический американский ответственен. "Чего, – говорит, – венесуетесь? Чо, – говорит, – тут забыли? Смотрите, – говорит, – народы, внимательно смотрите, как бездарно тратятся кровно заработанные народом денежки". И вообще, эти русские – этруски какие-то. Не понимают, на что способно жерло.

Народ, кстати, как-то не возбудило это пламенное жжение и удушающие газы. А вот политики и разные политологи закашлялись. Некоторые давай обзываться. "Детский сад", "штаны на лямках". Некоторые, что повежливее, тихим голосом тактично намекнули не о молчании ягнят, но о молчании коров.

Но позвольте, граждане, с вами не согласиться. Это когда жерло рядом, тогда да – нужно повернуться спиной и сломя голову бежать изо всех сил. Когда извержение происходит далеко – это завораживает. Огненные потоки разоблачений, стремительный и ужасный пирокластический поток, могучие выбросы пепла – красота, да и только. Наблюдать, как бушует американская стихия, отсюда, с крыльца, да с чашечкой чая – бесплатный калейдоскоп и услада глазам.

Так что только порадоваться надо, что это не последний день Помпео. И картины бури великой еще не раз тронут сердца чутких людей.