Восьмого декабря 1855 года родился Владимир Алексеевич Гиляровский – писатель, журналист, бытописатель Москвы.
Игоря Северянина признали в 1918 году "королем поэтов". Об этом титуле можно поспорить. Но то, что Гиляровский – "король репортеров", не вызывало сомнений даже у современников. Многочисленные друзья любовно величали его дядей Гиляем. И всех приводила в изумление личность этого необычайного человека – его обаяние, широта натуры, цельность характера и огромная жизненная сила. Паустовский писал о нем:
"Дядя Гиляй был живописен во всем – в своей биографии, внешности, манере говорить, ребячливости, в своей разносторонней и бурной талантливости… Гиляровскому жить бы во времена Запорожской Сечи, вольницы, отчаянно смелых набегов и бесшабашной отваги!.. Недаром его дед получил в семинарии фамилию Гиляровский, что с латинского переводится как "веселый".
Щедрый в доброте своей, остроумный в общении, всегда полный неподдельного любопытства к жизни и людям он и внешне был яркой фигурой: крепок в кости, атлетически сложен, черты лица крупные, глаза умные, проницательные, со смешинкой, усы пышные, запорожские… Знать, билась в нем кровь его предков, запорожских казаков! Недаром Илья Репин писал с Гиляровского одного из персонажей своей картины "Запорожцы пишут письмо турецкому султану", а скульптор Николай Андреев лепил с него фигуру Тараса Бульбы для памятника Гоголю в Москве".
Гиляровский родился в семье помощника управляющего лесным имением графа Олсуфьева в Вологодской губернии. Родители писателя были потомками запорожских казаков. Рано потерял мать, а отец много времени ребенку уделять не мог. Он отдал сына в Вологодскую гимназию, так как все отцовское домашнее воспитание сводилось к тому, чтобы вырастить сына "охотником и спортсменом".
В гимназии Владимир начал писать стихи и эпиграммы на учителей, переводил стихи с французского. А потом, прочитав роман Чернышевского "Что делать?", бросил гимназию, не доучившись года, и пошел в народ – модное тогда увлечение.
Он начала с бурлачества на Волге. Это была очень нелегкая работа. Однако, как потом вспоминал Гиляровский, она закалила его характер и развила физически. Он шутя сгибал пальцами медные пятаки, ломал серебряные рубли, разгибал подковы и легко вязал узлом железную кочергу.
Он распрощался с бурлаками в Ярославле, где поступил в Нежинский полк. А позднее за успехи Гиляровский был зачислен в Московское юнкерское училище, однако вскоре его оттуда выгнали за неоднократные нарушения дисциплины. После этого он сменил много профессий: был рабочим белильного завода, объездчиком лошадей, цирковым наездником, борцом, актером в провинциальных театрах, пожарным. В 1877 году, когда началась война с Турцией, Гиляровский вернулся в армию, воевал на Кавказе. За храбрость был награжден солдатским Георгиевским крестом.
В 1881 году Гиляровский осел в Москве. Сначала был актером частного театра Бренко, а потом, наконец, приступил к главному делу своей жизни – стал репортером сначала "Русской газеты", а потом – знаменитого "Московского листка" Николая Ивановича Пастухова. И уже очень скоро приобрел славу одного из лучших репортеров Белокаменной. Он всегда успевал первым на место происшествия, окунаясь в самую гущу событий. Так, в 1896 году Гиляровский стал очевидцем катастрофы на Ходынском поле во время народного гулянья по случаю коронации императора Николая II. Он чудом остался жив лишь благодаря своей громадной физической силе. Репортаж об этой трагедии был первой публикацией о "Ходынской катастрофе". На нее потом ссылались все российские и зарубежные СМИ.
Владимир Алексеевич, по словам его друга писателя Николая Телешова, в одно и то же время охотно дружил "с художниками, писателями и актерами, с пожарными и трактирными половыми, жокеями и клоунами цирка, с европейскими знаменитостями и пропойцами Хитрова рынка". У него не было просто "знакомых", у него были только "приятели".
Двери дома Гиляровского в Столешниках всегда были гостеприимно открыты для друзей, для писателей и художников, артистов и журналистов. Заходили сюда граф Лев Толстой и Максим Горький, Глеб Успенский и Антон Чехов, Илья Репин и Исаак Левитан, Федор Шаляпин и Леонид Собинов, Иван Бунин и Александр Куприн, Дмитрий Мамин-Сибиряк и Иван Шмелев, Валерий Брюсов и Сергей Есенин. Радушный хозяин приводил к себе обогреть и накормить Алексея Кондратьевича Саврасова в закатные годы знаменитого живописца.
© Игнатович
Трудно представить литературу и журналистику конца прошлого и начала нынешнего века без Гиляровского. Его имя можно встретить практически во всех воспоминаниях о том времени, а его произведения – в лучших газетах и журналах обеих столиц. Полный сил и энергии он и других заставлял "гореть", увлекаться тем, что его увлекало. "С тобой и умирать некогда", – говаривал Чехов дяде Гиляю и называл его человеком с "чистым сердцем", в котором "совершенно отсутствует элемент предательства, столь присущий господам газетчикам".
Брат Антона Павловича Михаил вспоминал о Гиляровском: "Это был тогда еще молодой человек, среднего роста, необыкновенно могучий и коренастый, в высоких охотничьих сапогах. Жизнерадостностью от него так и прыскало во все стороны. Он сразу же стал с нами на "ты", предложил нам пощупать его железные мускулы на руках, свернул в трубочку копейку, свертел винтом чайную ложку, дал всем понюхать табаку, показал несколько изумительных фокусов на картах, рассказал много самых рискованных анекдотов и, оставив по себе недурное впечатление, ушел. С тех пор он стал бывать у нас и всякий раз вносил с собой какое-то особое оживление".
Гиляровский находил время рассказывать Глебу Успенскому о бродяжной жизни, вдохновенно читать Горькому своего "Стеньку Разина", водить Станиславского и Немировича-Данченко по притонам Хитрова рынка, знакомить Чехова с провинциальными актерами, с крестьянином Никитой, ставшим прототипом рассказа "Злоумышленник". Даже уже немолодого Льва Николаевича Толстого, тяжелого на подъем, "вытаскивал" из Хамовников на репетиции Художественного театра.
Со временем "король репортеров" стал живой достопримечательностью столицы. Его приятель – писатель Александр Куприн – как-то верно заметил: "Ах, дорогой дядя Гиляй, крестный мой отец в литературе и атлетике, скорее воображу себе Москву без Царя-колокола и Царя-пушки, чем без тебя, ты – пуп Москвы!".
Владимир Алексеевич написал много интересных и во многом автобиографичных книг: "Мои скитания", "Трущобные люди", "На родине Гоголя", "Москва газетная", "Друзья и встречи". Но, прежде всего, он прославился как летописец и бытописатель дореволюционной Москвы. "Я – москвич! – этими словами Гиляровский начинает самую знаменитую свою книгу "Москва и москвичи". – Сколь счастлив тот, кто может произнести это слово, вкладывая в него всего себя. Я – москвич!".
Старая уходящая Москва, город Шаляпина и Чехова, Бунина и Шмелева, купцов и ремесленников, трактирщиков и студентов – это для автора "Москвы и москвичей" возможность, словно пушкинскому Пимену, поведать грядущим поколениям о том, что было и чего уже не будет никогда.
В этом выпуске вы также услышите:
– Императрица Елизавета Петровна.
– История московского Манежа.