Григорий Константинопольский: столько ненависти, а хочется жить в любви

Григорий Константинопольский – автор культовой картины "8 ½ $" – снял современную историю о молодом человеке (Иван Макаревич), который собирается жениться на дочери банкира (Татьяна Аксенова). Главный герой просит у отца невесты деньги в долг для открытия ресторана, и когда на пути нового бизнеса возникают препятствия в виде чиновников (Юлия Ауг), матери невесты (Виктория Исакова) или следователя (Тимофей Трибунцев), прибегает, цитируя аннотацию к фильму, "к самым крайним мерам". Корреспондент радио Sputnik поговорил с режиссером о его новом фильме.

– На пресс-конференции после премьеры фильма вы говорили, что не хватало денег на фильм. 

– Их не было вообще.

– От чего-то пришлось отказаться?

– Ни от чего. Я придумал идею, как должен выглядеть этот фильм, постановочную идею, исходя из тех денег, которые у меня были. Я ни от чего не отказывался, просто не думал о том, как я бы снял фильм, если бы у меня были нормальные деньги. 

– Тот случай, когда актерский состав – это круг ваших друзей? 

– Отчасти. Например, я не был знаком лично с Тимой Трибунцевым, но я хотел, чтобы он играл. Я ему заслал сценарий, все объяснил, он сказал – вообще не вопрос, я готов. 

– У Александра Стриженова – роль священника, его первое появление с бородой и в рясе вызвало смех в зале.

– Он – отец Григорий. 

– Почему именно ему вы предложили эту роль?

– Это самый человечный персонаж, а Сашу я очень люблю. Он вообще моя муза. Мне хотелось, чтобы эту роль играл какой-то нежный человек. Саша очень нежный, добрый, милый человек. 

– У него серьезные и важные монологи, сюжетообразующие. Были сцены, когда ему пришлось делать по несколько дублей?

– Вы знаете, я всегда делаю по много дублей, при этом пытаюсь сделать мастер-шот (съемка сцены от начала до конца – ред.), длинный план. Поэтому я сначала долго репетирую, потом делаю пять-семь дублей, а потом уже во время монтажа разрезаю и выбираю то, что мне нужно. То есть я делаю мастер-шот разных крупностей, но мне важно, чтобы темп был один и тот же. Поэтому актерам сложно, когда много текста, а я ревностно слежу за тем, чтобы текст не путали, не забывали и не сокращали.

– Вот и у главного героя в исполнении Ивана Макаревича очень много текста, в том числе закадрового. 

– Закадрового – это ерунда. У него колоссальное количество текста в кадре. Ваня молодец, я так не могу – быстро забываю, у меня даже мой текст вылетает из головы. А Ваня цепкий, он выучил и держит его.

– Как давно вы с ним знакомы? 

– С Ваней давно – знаю его лет с 10. Я дружил с Андреем Макаревичем, и мы как-то играли с ним на бильярде. Я приходил со своим сыном, ему было 10 лет, и Ване – 10, они ровесники. С тех пор я его знаю. Когда он подрос, я увидел его у Гарика Сукачева – он играл молодого Андрея Макаревича в фильме "Дом солнца". Потом я его видел еще где-то, мне он нравился, но мне казалось, что с ним неправильно работают. Я пригласил его на пробы в "Пьяную фирму" (сериал – ред.), и он там играл одну из главных ролей с Лизой Боярской и Мишей Ефремовым. И там мне показалось, что он отлично справился. Очень хороший актер. 

А здесь роль упала ему в руки. Потому что я сначала хотел снимать Никиту Ефремова. Но потом я понял, что у нас отношения не складываются – мы не сможем работать вместе. Я предложил роль Ване, просил его – ты не стригись, ходи в зал, подготовься. Ваня ничего не сделал, вообще. Я ему говорю: ты не хочешь играть у меня главную роль? Он – я очень хочу. – Но почему ты тогда ничего не делаешь? – Ну, понимаешь, у меня там магазин, у меня там то-се, ничего не успеваю. Я говорю: но причем здесь работа над ролью, магазин у тебя через год закроется, а фильм останется надолго. 

Но он был, видимо, рожден для этой роли. И когда я понял, что с Никитой мы не работаем, это было за два дня до начала съемок. Уже остановить ничего нельзя, потому что истрачена часть денег, подготовительный период и так далее. И тогда я начал быстро переделывать сценарий, потому что Ваня совсем другой. У него другая фактура, другая органика. Потом мы сняли 14 дней, я смонтировал, посмотрел это все, дописал часть сценария, исходя из того, какой Ваня получился, и доснял.

– Был ли момент, когда он растерялся или прочитал сценарий и сказал – вот я не смогу? 

– Конечно, кто вам из артистов это скажет (смеется)? Никогда ни один артист не скажет – я не смогу. Ваня нигде не терялся, он ко мне уже привык – мы отработали два года на "Пьяной фирме". Ничего он не боялся, спокойно работал. Ну так, побаивался, может, чуть-чуть.

– Есть совсем крошечный эпизод, который достался актрисе Елене Кореневой. Случайно или специально ее пригласили? 

– Лена – моя любовь. Я с ней познакомился на фильме Рустама Хамданова "Анна Карамазофф". Она и я снимались там, с тех пор мы знакомы. Всегда хотел ее снять. Я позвал Лену, она сделала мне одолжение – пришла и снялась в маленьком эпизоде.  

– Она играет сутенершу.

– Она играет бандершу. С фингалом под глазом, но она прекрасна. Елена – кинематографическое животное, потому что она прекрасна, ужасна, она может быть любой. Вот у Кирилла (Серебренникова – ред.), например, в фильме "Лето" она – молодая девчонка. Вся в чувствах, вся в надеждах, вся в отчаянии, вся в истерике, вся мокрая как курица, и это потрясающий эпизод. Конечно, мне было немного обидно, что я не придумал такой же для нее. Весь класс – это когда ты берешь известного актера и снимаешь его в массовке, как Алису Хазанову, например. То есть актеру от этого ни холодно, ни жарко, что его позвали. Но Алиса Хазанова не зря стала Алисой Хазановой – она потрясающая, с потрясающей энергетикой. И когда у тебя в живой декорации есть и эта энергетика, то это добавляет фильму. Это как мозаика – ты складываешь панно из маленьких-маленьких блестючих стеклышек, а получается прекрасная матовая картина.

– Получается такой прекрасный ваш мир тоже. А вот актриса Юлия Ауг условно жаловалась, что в последнее время играет одних чиновниц. 

– Во-первых, она может сыграть все, что хочешь. Большая актриса. Но у нее такая фактура благостная, ее улыбка и стальной взгляд при этом, у нее есть часть образа – в политике это называется "тефлоновая". То есть, когда капли стекают, не оставляя следов. С одной стороны, она страстная, но когда нужно, она может быть "тефлоновой" по полной программе. Много она чиновников играет, да. 

– Вы тоже снялись в фильме. Ваш герой – осознанный выбор?

– Ну, конечно, там должен был появиться автор. Это немного артхаусный ход, который, может быть, не особо мне нравится, но я решил на него пойти. Потому что, с одной стороны, я пытался делать жанровое коммерческое кино, но, с другой стороны, ход немножко артовый.  

– Как, на ваш взгляд, к этому фильму могут отнестись в Европе или Америке, поймут ли зрители других стран эту историю? 

– Там простая общечеловеческая история. Молодой человек женится на простой девушке, убеждает себя, что влюблен, пытается из ее родителей выудить какие-то деньги, а родителям он явно не нравится. Борьба за деньги переходит на неформальный уровень и приобретает кошмарные фантасмагорические размеры. Желание удачи, желание выскочить из небытия, желание быть востребованным любой ценой.

– Откуда столько ненависти в главном герое?

– Это общемировая тенденция последнего времени. Мир сошел с ума, то есть он постоянно сходит с ума, но сейчас это ощущается кругом. Кругом конфронтация, столько ненависти вокруг ужасной, а хочется жить в любви. 

– А он, главный герой, любит кого-нибудь кроме себя? 

– Этот вопрос должен каждый человек сам себе задать. Для этого фильм и сделан. Чтобы человек сказал сам себе, внутри, не под камеру – люблю ли я кого-нибудь. И верю ли я во что-нибудь. Вечные вопросы…

У радио Sputnik отличные паблики ВКонтакте и Facebook. А для любителей короткого, но емкого слова, — Twitter.