Самая непримиримая. Уроки Гражданской войны в России

Автор Полина Воронина, радио Sputnik 

Профессор Московского Педагогического государственного университета, доктор исторических наук Василий Цветков. 

– Была ли война неизбежна?

– Сама по себе гражданская война, братоубийственная война, междоусобная война, как ее тогда называли, не была неизбежностью, на мой взгляд. Потому что до того момента, пока не возникли организованные фронты и не начались широкомасштабные боевые действия, были возможности для компромиссов. Один из подобных компромиссов – после подавления т.н. "корниловщины", в начале сентября 1917 года. Это было связано с созывом Демократического совещания и Предпарламента, с попыткой создания политической коалиции из представителей разных партий, с преобладанием левых, в том числе большевиков. 

Очевидно, возможность компромисса сохранялась и в январе 1918 года, когда начало работу Всероссийское Учредительное собрание. Последний вариант компромисса, коалиции – лето 1918-го года – до подавления выступления левых эсеров, покушения на Владимира Ленина и перевыборов местных советов. Хотя в это время уже идет эскалация гражданской войны, она становится непримиримой. Поэтому трудно говорить о какой-то дате начала гражданской войны. Были моменты внутреннего противостояния, вооруженные конфликты в феврале, в июле, в августе 1917 года. Но основа для компромиссов еще была. Почему в феврале 1917 года удалось предотвратить полномасштабную гражданскую войну? В частности – благодаря идее Учредительного собрания. Население ориентировали на выборы, на то, что можно будет создать новое государство, новую систему власти, новое управление. 

А когда все возможности компромиссов были исчерпаны, когда появилось два лагеря, потом их условно стали называть "красные" и "белые" (хотя последние называли себя русскими, например "Русская армия генерала Врангеля"), то речь шла только о победе одной из сторон. А другая сторона (как собственно и произошло) должна была уйти. Или, как надеялись многие "белые", создать в части территории бывшей Российской Империи, например, в Крыму или на Дальнем Востоке, некое подобие государства. Но наша гражданская война такой вариант исключала.

– Спорные моменты войны

– Если говорить об историках, то, конечно, существует определенная тенденция к приоритету в изучении Белого движения. Но она вполне объяснима, так как на протяжении семи десятилетий о Белом движении было очень мало известно. Его оценивали по идеологическим "штампам", как движение свергнутых эксплуататоров, воевавших за свои привилегии. Архивы по истории Белого движения раскрыли только в 1988 году, и историки стали их активно изучать. Но под влиянием, в частности, политических причин почти прекратилось изучение истории советской власти.  

Что касается исторической публицистики, то здесь очень распространенно предвзятое отношение и к тем, и другим. Публицисты подходят к фактам с какой-то своей заданной позицией, то есть хотят белых (или красных) либо обвинить, либо оправдать. И факты подгоняются под эту самую позицию или концепцию. Но так, в принципе, нельзя делать никогда. Публицистика в отличие от науки идет на какие-то броские, яркие моменты, и за счет них становится более заметной и более востребованной среди населения, у читающей публики. В этом еще наша беда.

– Уроки войны

– В начале ХХ столетия шел процесс демократизации России. Уже не было классического самодержавия. Работала Дума, действовало местное самоуправление, партии активно участвовали в политике. Согласно статистике, накануне Первой мировой войны происходил быстрый рост грамотности среди детей, молодежи. Сокращалось помещичье землевладение, увеличивалось число хозяйств крестьян-собственников. Бурно росла крестьянская кооперация. Открывались земские школы и земские больницы. Многие дворяне, помещики работали там учителями и врачами. Вектор демократизации системы был налицо. 

Но большевики исходили из того, что социализм, коммунизм достижимы на основе формационного подхода – через революцию, насилие,  диктатуру пролетариата. Ленин не верил в постепенные реформы, считая их средством обмана трудящихся. Он считал закономерной и неизбежной гражданскую войну, как форму перехода от одной формации к другой, от капитализма к социализму. Но затем большевики столкнулись с теми же проблемами, что и их противники из Временного правительства. Хлеба больше не стало, промышленность не выросла, а, наоборот, из-за гражданской войны опустилась на очень низкие показатели. Проблемы не исчезли от того, что сменилась власть. Большевикам пришлось решать эти проблемы в худших условиях: послевоенной разрухи, голода, политической изоляции. Значительная часть населения была или уничтожена, или эмигрировала. А эти люди были нужны России. Можно ли было избежать этого? Очевидно, что по прошествии ста лет можно сказать, что эволюционный путь был гораздо более уместен, чем революционный.

Руководитель Центра истории России, Украины и Белоруссии Института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук Александр Шубин.

– Можно ли было избежать войны?

– На этот вопрос нужно отвечать дважды. Была скоротечная гражданская война, которая началась после взятия власти большевиками в Петрограде, и широкомасштабная или война фронтов, которая разразилась уже в мае-июне 1918 года. В октябре гражданская война вытекала из факта захвата власти одной из партий в Петрограде. Понятно, что остальные бросились ей сопротивляться. Но война была не очень ожесточенной, потому что никто не хотел умирать.  Впереди было Учредительное собрание, первые меры большевиков были популярны, и большевики эту войну достаточно быстро выиграли к весне 1918 года. После чего общероссийской гражданской войны не было, а были локальные столкновения, где противники большевиков действовали полупартизанскими методами.

В мае 1918 года война проистекала из более фундаментальных обстоятельств: Брестский мир, который расколол страну, неудачи социально-экономической политики большевиков. Уже в мае 1918 года большевики стали переходить к мерам, которые в дальнейшем получили наименование военного коммунизма и вызвали острое недовольство крестьян. В итоге трудно представить, чтобы российская революция после октября 1917 года могла обойтись без гражданской войны. Последняя такая возможность (обойтись без войны) была самим Лениным сформулирована в сентябре 1917 года. Он тогда сказал, что объединившись, большевики, меньшевики и эсеры все вместе могли бы проводить политику, которая бы сделала невозможной гражданскую войну. Но, как известно, объединиться им не удалось.

– Почему большевики победили?

– Численный перевес во время войны, как правило, был у красных, потому что у них организованность была выше, плюс ориентация на народные чаяния, причем не только рабочих, но и крестьян. И не очень понятно, что именно белые предлагали тогда, потому что их (белых) объединяло стремление победить большевиков, а представления о дальнейшем развитии страны были очень различными. Еще КОМУЧ (Комитет членов учредительного собрания – прим. ред.), который образовался в июне 1918 года, довольно четко говорил о том, что антибольшевистское сопротивление действует в интересах демократии и политики Учредительного собрания. Это означало радикальную аграрную реформу, превращение России в федеративную республику, активную политику в области рабочего класса. 

Но КОМУЧ был ликвидирован белыми генералами. Колчак, Деникин, Юденич и другие отстаивали принципы диктатуры, и в этом отношении были не лучше большевиков. Они обещали навести порядок, что очень абстрактно и непонятно. Крестьяне боялись, что у них землю отберут, рабочие боялись, что по ходу наведения порядка будут казнить всех с левыми взглядами, что и происходило часто в белой зоне. В итоге перспективы у Белого движения были не очень блестящие, но им довольно активно помогали союзники по Антанте. Коммунисты же показали себя как хорошие организаторы и пропагандисты. Хотя пропаганда носила часто и демагогический характер, но они чувствовали, что народ хочет, и они ему это обещали. Иногда выполняли эти обещания, иногда нет. У белых с этим было все гораздо хуже, поэтому победа коммунистов в этой войне была достаточно закономерной.

– Уроки гражданской войны

– Гражданская война стала результатом неудачного развития революции. А уроки революции понятны. Если государство, слишком погнавшись за какими-то своими державными целями,  забывает о социальных правах людей, то может произойти социальный взрыв. Со всеми вытекающими последствиями. Народ, властной рукой отодвинув тех, кто правит, начнет сам выстраивать эту свою жизнь: либо удачно на основе компромисса, и тогда можно обойтись без гражданской войны, либо более решительно и агрессивно. И здесь велика ответственность политиков новой волны, которых выдвигает революция.

Главный научный сотрудник Института российской истории РАН, доктор исторических наук,  автор книги "Красная смута: Природа и последствия революционного насилия" Владимир Булдаков. 

– Спорные вопросы 

– Профессиональные историки особенно не спорят. Дело в другом– наблюдается некоторая идеализация Белого движения. Говорят, мол, белые могли бы спасти Россию, это была бы лучшая альтернатива. А большевизм был худшим вариантом для России. На мой взгляд, здесь гадать не стоит – худший или лучший. Другого варианта, к сожалению, не было. Не столько из-за силы большевиков, а по причине слабости их противников.

Собственно, вся старая система никуда не годилась. И белые, и социалисты представляли собой своего рода осколки этой системы, собрать вместе их было невозможно. И к тому же у белых (брать ли Деникина или Колчака) была совершенно туманная программа. Ну, хорошо, допустим, победим мы красных, что мы сможем предложить? Созовем Национальное собрание. Не Учредительное, а Национальное или еще какое-то. Но к тому времени народ уже разуверился в демократических институтах, зачем это собрание – неизвестно. Народ хотел простых решений. Может быть, они были жесткими, не без этого, конечно. Сказать, что большевиков любили – нет, но большевики были понятны со своими лозунгами. Большевики говорили – потерпите немножко, и все будет хорошо. Белые и социалисты ничего ясного и четкого предложить не могли. Понимаете,  с такой программой победить невозможно.

– Уроки войны 

– Урок очень простой – надо разобраться в том, что происходило, не строить никаких иллюзий относительно каких-то более благополучных альтернатив. К сожалению, коридор вот этих самых альтернатив в результате событий 1917 года  сузился, и фактически уже никаких альтернатив не оставалось. Хотя, разумеется, были какие-то иные варианты развития событий, но в рамках одного тренда – победы большевиков. Это следует признать. Но, видите ли, сейчас многим это не нравится. Всем кажется, что пришли большевики, и нам был навязан худший вариант из возможных. Я так не считаю. Дело в том, что впереди большевиков шли всевозможные анархисты, максималисты. Я уж не говорю о том, что снизу поднималась сама настоящая пугачевщина. Это, в общем, смутное время было. И побеждал тот, кто смог указать четкий выход из этого самого времени. Мы получили то, что заслужили. Вне всякого сомнения. Точнее – старая власть, прежние элиты получили то, что заслужили.

Доцент Российского государственного гуманитарного университета, кандидат исторических наук Александр Крушельницкий.

– О цене победы красных

– Гражданская война закончилась по разным предположениям то ли в 1920 году, когда боевые действия завершились на европейской части, то ли 24 октября 1922 года. Хотя официально установлено, что день освобождения Владивостока – это 25 октября 1922 года. Но в действительности войска Народно-революционной армии Дальневосточной республики (буферного государства, которое было создано Советской Россией, чтобы проводить свои интересы на Дальнем Востоке), вошли во Владивосток именно в 4 часа дня 24-го октября. А парад был устроен 25-го. 

Как бы то ни было, Россией были понесены колоссальные потери уже к 1920 году. По подсчетам, которые были проведены тогда выдающимся русским статистиком академиком Струмилиным, прямые и косвенные потери России по состоянию на август 1920 года составили не менее 13 миллионов человек. По современным данным, сошлюсь на академика Юрия Полякова, потери составили не менее 25 миллионов человек. При этом в боевых действиях погибло не более миллиона с обеих сторон. Остальные – потери от голода, эпидемий, тифа, холеры, от разгула бандитизма. Свыше 3 миллионов человек оказались в эмиграции, и это были далеко не самые худшие люди. Цвет интеллигенции, успевшей сбежать, это были выдающиеся умы, которые действовали на поприще предпринимательства, художники, композиторы (достаточно вспомнить одного только Рахманинова). Это были литераторы (вспомним Бунина),  люди, которые создали в Америке телевидение, вертолетостроение, сетевое радиовещание, но не создали этого в нашей стране. А могли бы, если бы не Гражданская война.

Когда мне приходится называть цифру в 25 миллионов, да даже в один  миллион, то это все чисто умозрительно. А вы представьте себе грубо и зримо – труп человека при расчете объема братской могилы на войне по нормативам. Пятьдесят сантиметров в ширину. Два тела рядом – это метр. И теперь представьте, сколько тысяч километров будет составлять 25 миллионов тел, положенных в один ряд. Представьте и пересчитайте. В одном километре всего тысяча метров, две тысячи тел. И подумайте.

Подписывайтесь на канал радио Sputnik в Telegram, чтобы у вас всегда было что почитать: злободневное, интересное и полезное.

А еще у радио Sputnik отличные паблики ВКонтакте и Facebook. А для любителей короткого, но емкого слова, — Twitter.