Автор Илья Харламов
В марте 1999 года силы НАТО без резолюции Совбеза ООН начали бомбить Югославию. Погибли тысячи мирных жителей. В результате операции Запада Косово перешло под контроль альянса, который, в свою очередь, передал этот край косовским албанцам. Одним из ревностных сторонников удара по Югославии был президент Финляндии Марти Ахтисаари, который затем получил Нобелевскую премию мира.
Коллективные усилия Запада привели к разрушению страны, которая считалась одной из самых благополучных в социалистическом лагере. Пожалуй, главная вина Белграда была в том, что он симпатизировал России, имел с ней тесные исторические связи. Такого Вашингтон и европейские столицы Югославии простить не могли. В ходе гражданской войны от большой Югославии отделились четыре из шести союзных республик – Словения, Хорватия, Босния и Герцеговина, а также Македония. Тогда же на территорию Боснии и Герцеговины, а затем автономного края Косово, были введены миротворческие силы ООН под руководством США.
Страна превратилась в малую Югославию – Сербию и Черногорию. После проведения референдума о независимости в Черногории последние остатки прежней федерации ушли в историю, Сербия и Черногория также стали независимыми государствами. И это разделение стоило очень дорого народам, населявшим территорию бывшей Югославии. Далеко не последнюю роль в проекте по новому переделу Европы сыграл Марти Ахтисаари. Как пишет пресса, президент Финляндии во время переговоров со своим югославским коллегой Милошевичем в случае невыполнения тем условий Запада пообещал сравнять Белград с землей. И последовавшие бомбардировки показали, что эти угрозы были совсем не пустыми. Эксперт Центра консервативных исследований социологического факультета МГУ Александр Бовдунов поделился своим мнением о том, почему Нобелевский комитет поощрил политика, который стал одним из инициаторов отделения Косова и превращения его в криминальную территорию, полностью зависимую от США:
"Объясняется это тем, что премия – всего лишь инструмент в руках западных элит. И западные элиты, естественно, должны были каким-то образом легализовать свои неприглядные действия. Для легализации в глазах мирового сообщества и был предпринят трюк с Нобелевским комитетом, созданием образа Ахтисаари как человека, который смог остановить войну и принять приемлемое решение, которое мировое сообщество таким образом и не почтило, почтило Нобелевской премией. И это далеко не первый случай. Если мы посмотрим на тех, кому присуждаются Нобелевские премии мира, то увидим, что эти решения не всегда идеологически обоснованы".
Нобелевскую премию мира Ахтисаари присудили с формулировкой "за усилия в разрешении международных конфликтов". Он стал автором так называемого "плана Ахтисаари", описывающего механизмы отделения Косова. Нобелевский комитет не смутило, что целый ряд положений этого плана противоречил Уставу ООН и резолюции Совета Безопасности 1244. Не смутили комитет и обвинения президента Финляндии в получении крупной взятки от косовских сепаратистов. Они были опубликованы в прессе со ссылкой на германскую разведку. Что уж говорить о массовых жертвах бомбардировок Белграда и других городов, которые также остались вне поля зрения чиновников, присуждающих премию. Военный корреспондент Алексей Борзенко считает, что Нобелевский комитет шел в русле западных настроений, в которых превалировало плохо прикрытое желание наказать Югославию:
"За что наказывать Югославию? Потому что в итоге никаких расстрелов там мирного албанского населения не было. Говорили, что нашли захоронения с мирными жителями, но когда их вскрыли, выяснилось, что в них боевики. И сербы делали правильно, они хоронили боевиков вместе с их же с оружием. И Нобелевский комитет здесь сыграл на общий политический вектор того момента. Но это говорит о том, что Нобелевский комитет тоже включился в политику, чего им делать-то не надо".
Впрочем, последующие награждения показали, что Нобелевский комитет и не думает отказываться от решения политических задач, выгодных Западу. Одно награждение Барака Обамы премией мира чего стоит. Этот аванс американский лидер явно не отработал. И уже, видимо, не отработает никогда.