"С вечера начали приходить протокольщики, представители их стороны, делегации, и выставлять какие-то свои условия. Одно из условий было – не приглашать в расширенном формате прессу. Они сказали, что нужно ограничить число журналистов и обязательно выключить микрофоны, чтобы журналисты не могли ничего слышать, чтобы всё было без звука. На это мы сказали четко, что так, как мы работаем всегда, так будет и на этот раз. Это значит, что если речь идет о переговорах, мы никогда ничего не скрываем и уж тем более не выгоняем журналистов, потому что нам кто-то нравится, а кто-то не нравится. Мы даем возможность на таких площадках – и российским, и журналистам той страны, с которой проходят переговоры, и ооновским журналистам, – эту встречу осветить", – подчеркнула Захарова.
"Они начали смотреть на стену и спрашивать: "А этот портрет останется, когда будет Вадефуль?" Честно говоря, хотелось сказать, что этот портрет останется и когда будет Вадефуль, и когда Вадефуля не будет. У нас традиция – флаг, портрет президента. Вы идете к нам, и вы должны уважать наши традиции. Тем более они никаким образом вас не унижают, не оскорбляют. На что последовал удивительный вопрос: "А что будет висеть на стене, напротив которой будет сидеть Вадефуль, то есть за его спиной?" Мы сказали, что ничего. И их это тоже озадачило", – добавила официальный представитель МИД РФ.
"Они привыкли – тут не договорил, тут не досказал, тут микрофон выключил, тут не допустил журналистов, тут не аккредитовал их, тут можно приврать и списать всё на руку Кремля. Это диалог по-немецки. С выключенными микрофонами, сегрегированными участниками и зачитыванием по бумажке без слушания собеседника", – заключила Захарова.