А их, вопросов и вопросиков (каждый по цене в сотни, если не миллионы евро), накопилось достаточно. Настолько достаточно, что следователи явились в официальную резиденцию монарха, пардон, президента, с ордером на обыск. Но монарх, пардон, президент, в противоположность девизу на фронтоне его жилища (там про равенство просто вторым словом идет речь) отправил их обратно.
Коррупция? Да вы с ума там посходили, что ли? Какая такая коррупция в колыбели всего самого лучшего, прогрессивного и демократического? Все исключительно транспарентно, пардон, прозрачно, и не надо, понимаешь, нам подбрасывать всю вашу грязь в наш чистенький сад!
Суть дела, которое привело правоохранителей на порог Елисейского дворца, – подозрение, основанное на уже доказанных фактах и имеющихся подтвержденных свидетельствах, что ближний круг Макрона, включая самых доверенных лиц, на безальтернативной основе раздает госзаказы. Которые касаются, в частности, проведения церемоний так называемой "пантеонизации". Под этим новоязом подразумевается внесение в парижский Пантеон – своего рода республиканский коллективный мавзолей – праха тех, кто отдал за защиту идеалов Французской Республики жизнь, посвятив себя политической борьбе за торжество свободы, равенства и братства.
"Пантеонизация" – событие дорогостоящее (очень). За большие деньги организуются трансляции, речи Макрона на фоне гроба, покрытого французским триколором, сбор гостей. Короче, много пафоса. И колоссальное количество политического пиара, как и способа для самого непопулярного у избирателей президента Пятой республики покрасоваться на фоне величия, пусть и прошлого, как и чужого.
Поняв соотношение между кривой рейтингов и "пантеонизацией", Эммануэль Макрон вошел во вкус и провел таких церемоний больше, кратно больше, чем кто бы то ни было из его бывших коллег. На его счету пять "пантеонизаций", тогда как у Олланда или Саркози всего по одной на каждого.
"Пантеонизация", согласно смете, – это чуть больше двух миллионов евро за мероприятие.
Но что эти жалкие миллионы, если речь идет о возможности стать в один ряд, например, с выдающейся Симоной Вейль, выжившей еще девочкой в Холокосте и защищавшей права женщин во Франции все годы политической карьеры? Или – как можно в деньгах считать героизм членов Резистанса, супружеской пары армянских эмигрантов, отдавших жизни за освобождение республики от нацизма?
Короче, кто‑то бескорыстно работал и сражался за французское величие, а кто‑то, как Макрон, последовательно спекулировал на чужом героизме, добирая к рейтингу немножко процентов. И, конечно, правоохранителей не допустили в Елисейский дворец не потому, что такого рода действия могут противоречить судебному иммунитету президента. Следователей не пустили потому, что Макрону есть что скрывать от юстиции.
От генерала де Голля, который оплачивал все счета из своей офицерской пенсии, до Макрона, который тратит деньги налогоплательщиков только на свое эго – та самая дистанция, что разделила французскую власть на прежних политиков и нынешних паяцев.