Этот шаг был ожидаем. Не парламентарии начали опрощение и упрощение, а самые знаменитые музейные институции. Там еще несколько лет назад отказались от обозначения нумерации залов римскими цифрами. Тогда аж сам Лувр заявил, что "большинство его посетителей просто не могут без ошибок прочесть XVIII-ый как зал "номер восемнадцать". И поэтому, чтобы не вызывать фрустрацию и депрессию, в употреблении останутся только арабские цифры.
Потом очередная общеевропейская организация, отвечающая за инспекцию системы среднего образования, отправила уровень обучения во французских школах на 23-е (прописью – двадцать третье место) среди государств ЕС. Потом уже сами учителя после шквала критики по этому поводу начали контр-пиар-кампанию, сказав, что "чем позже начать обучение чтению и письму, тем меньше неравенства среди учеников будет зарегистрировано".
Короче, бодро и в темпе вальса – прямиком по лестнице, ведущей вниз.
После неграмотности, в которой, разумеется, виноваты некие "злые силы", но не система преподавания, после катастрофического падения уровня знаний по арифметике подошла очередь родного языка. Который, без сомнений, сложен грамматически. Но отменять его на том основании, что детям лень учить правила? Это, без сомнения, нечто новенькое.
Еще 10 лет назад страна и ее истеблишмент рассматривали и французский язык, и франкофонию (так традиционно обозначают страны, где язык Мольера употребляется либо в качестве второго государственного, либо национального) как мощную "мягкую силу", позволяющую продвигать выгодные Франции национальные идеи и культурные ценности.
Тут стоит добавить, что помимо государств франкофонии у французского языка имеется и две других важнейших сферы применения. Это язык международной дипломатии. И это главный язык олимпийского движения. Как бы сегодня ни относиться к первому и ко второму, мы уважаем традиции и исконные ценности, и даже на основании того, что в настоящий момент Париж выступает в отношении нашей страны с откровенно враждебных позиций, никому в России не придет в голову требовать отмены использования французского языка.
Глобализм, в основе которого лежит навязываемая идея полного отказа и от суверенности, естественно, не может не использовать лингвистический рычаг, чтобы лишить французов, наверное, главной черты национальной идентичности. Разрушение самосознания народа начинается с эрозии языковых норм и правил. Мы-то по наивности думали, что для таких действий требуется внешняя культурная интервенция. Ан нет – достаточно того, чтобы в национальном парламенте начали говорить, что родной язык "сложен в постижении", "состоит из сплошных заимствований", так зачем считаться с его правилами?
Франция, сдавшись на милость глобалистам, показывает, как делать ни в коем случае нельзя. И без иллюзий – с нами готовились сделать ровно то же. И сделали бы, если бы мы не сказали жесткое "нет". Пора понять – сегодня даже простое соблюдение правил грамматики есть шаг в защите страны, ее культуры и ее ценностей от отмены и разрушения.
Автор Елена Караева, специально для радио Sputnik