Помноженные на ноль. Аргентина выпустит купюры номиналом 20 и 50 тысяч

В Аргентину после первых двух недель президентской эйфории возвращается политическая интрига. Парламент приступил к обсуждению экстремальных мер Хавьера Милея, которые войдут в историю под названием "300 реформ". Здесь так можно – по-наполеоновски: сначала ввязаться в войну, а потом думать, стоило ли. Местный Бонапарт уже ликвидировал девять министерств, уволил пять тысяч чиновников, принятых на работу в этом году, и еще больше разогнал инфляцию. Но все равно надеется на поддержку, поскольку не было случая, чтобы депутаты и сенаторы отвергали чрезвычайный декрет.

Теоретически они могут прервать процесс на самом интересном месте, если им это не интересно. И, что характерно, нынешние действительно могут, так как число истинных либертарианцев средь них ничтожно: 38 из 257 в нижней палате и 7 из 72 в верхней. Догадываясь, что не все испугались его электробензопилы, президент уже предупредил, что есть у него и план "Б". Если, сказал, "мне откажут, я созову референдум". Ход конем, не добавить – не убавить. Поскольку граждане вряд ли умеют постичь смысл его реформ и, тем более, просчитать их эффективность, это фактически превратится во всенародное голосование по вотуму доверия новому главе государства.

В его понимании, вероятно, повторение на бис второго тура, только уже без соперника. Стало быть, тянуть ему с этим никак нельзя, пока разочарование им не достигло критической массы. Ведь одну многотысячную акцию протеста он на себе уже испытал, и ему это не понравилось. Другое дело, что проведение плебисцита – это большие деньги, которых у Аргентины на подобные забавы точно нет. При удачном же исходе Милей вряд ли устоит перед соблазном потребовать продолжения банкета. Пусть результаты, по сути, опроса не имеет юридической силы, являясь лишь "политическим посланием", ему этого хватит, чтобы послать депутатов куда подальше.

"Я заставлю их объяснить мне, почему они против народа", – уже сейчас он дает понять, что объяснять это им придется и самому народу. На досрочных выборах, которые он, пользуясь результатами референдума как карт-бланшем на роспуск, объявит, чтобы переформатировать парламент под себя. А это – еще большие траты. Впрочем, раздутым планам – дутые цифры. По словам Милея, вскоре появятся купюры номиналом 20 и 50 тысяч песо, ибо на самую крупную пока двухтысячную и пары кг сахара или риса не купишь. Зато мешками приходится носить деньги. Тем, конечно, у кого они есть.

Хотя и у них это, видимо, ненадолго. Помноженные на ноль – это же не только про купюры, но и про последствия, к которым "шоковая терапия" приводит. Вот и радикальных реформ, среди которых либерализация цен и приватизация госкомпаний, у Хавьера Милея 300, как спартанцев. С одной стороны, вроде как смело. Но в итоге же это плохо закончилось. При этом он еще толком не начал, а уже как минимум полстраны думает, что будь Аргентина Спартой, его в самом детстве следовало бы сбросить в пропасть.