ЕС бессилен в решении ближневосточного кризиса

Но и это – еще далеко не все. Цунами ближневосточного конфликта первым добралось до Франции. Тут традиционно ультралевые занимают пропалестинскую позицию, о чем практически сразу заявил лидер "Непокоренной Франции" Жан-Люк Меланшон. За что получил полную панамку проклятий, но у Меланшона – и своя игра, и свой электорат. Депутат Нацсобрания из Марселя прекрасно понимает, что у улицы, особенно во Франции, есть голос, и очень громкий. И симпатии уличных крикунов – практически никогда на стороне Израиля.

Это понимает и глава МВД Дарманен, которому пришлось не только отдать распоряжение префектам о запрете любых манифестаций в поддержку Палестины, но и пригрозить, что его ведомство готово распустить любые ассоциации, если и когда они начнут активно возмущаться официальной позицией Парижа. "Руки у меня не задрожат", – заявил Дарманен тоном, не терпящим возражения.

На словах, вероятно, это и так. На деле, как принято выражаться, "не все так однозначно". Во Франции – не только третья по численности еврейская община (после Израиля) на Западе. Во Франции – еще и шесть миллионов граждан, исповедующих ислам. Во Франции – не только постоянные армейские патрули у синагог, но и теракты в отношении евреев в прошлом, когда в центре Парижа 40 лет назад взрывали их магазинчики и рестораны.

Франция – это и теракты восьмилетней давности в супермаркете "Гиперкошер", массовое убийство учеников и учителей еврейской школы террористом Мохаммедом Мера в 2012 году. Франция – это и еще боевики ИГ*, ездившие в Сирию, а потом вернувшиеся под видом беженцев. Франция – это пороховая бочка, на которой власть стоит, боясь пошевелиться, поскольку помнит про религиозные войны и то, с чего они начинались. И, наконец, Франция – это дипломатия, которая всегда умела ходить по проволоке "особых отношений" как с Израилем, так и с арабским Востоком. Не в силу какой-то то там "толерантности", а исходя исключительно из бизнес-интересов, да и вообще – выживания страны.

Главный нефтяной гигант Франции, всем известный Total ведет разработки нефтяных месторождений в районе Персидского залива, а газ качает из катарских разработок. Катарская правящая монархия, конечно, училась в Британии, но к Франции испытывает нежные сантименты, и столичный футбольный клуб, как и многое-многое другое, находится в ее собственности.

Французская дипломатия строит свои отношения таким образом не потому, что как-то особо привечает арабский мир, а потому, что малейшее недовольство этого мира – и нефтяной краник может быть завернут. В нынешней ситуации, когда нефть и газ взять больше негде, это не угроза, это настоящий дамоклов меч, висящий над головой коллективного Парижа.

Французам – в очень большой степени, остальным их сотоварищам по блоку – в меньшей, но все равно предстоит продемонстрировать чудеса эквилибристики, чтобы избежать реально адских последствий происходящего на Ближнем Востоке, но уже в Старом Свете.