Российский вояж Портоса

Двадцать четвертого июля 1802 года родился Александр Дюма-отец. В 1858–1859 годах он совершил большое путешествие по России. Дюма давно мечтал о вояже в нашу страну, но сам невольно отложил осуществление своей мечты на много лет. В 1840 году Дюма написал первый роман о декабристах – "Записки учителя фехтования, или Восемнадцать месяцев в Санкт-Петербурге". Он получился увлекательным, но, конечно же, далеким от реальности. Хотя общая канва романа исторически вполне правдоподобна.

Сразу на ум приходят детали и мелкие подробности. Например, в романе фигурирует "граф Анненков" и его невеста. Прототипы понятны – Иван Анненков и Полина Гёбль. Но почему граф? Анненковы – нетитулованный дворянский род. Впрочем, в романе у Дюма есть еще и "граф" Никита Муравьев. Хорошо еще, что он писал свой роман, основываясь на мемуарах людей знавших и видевших, а поэтому не сильно коверкал русские фамилии. Ведь частенько у зарубежных авторов встречаются такие, как им кажется, вполне себе русские имена, что невольно улыбнешься. Над этими несуразностями еще вовсю поиздевался язвительный Салтыков-Щедрин в "Помпадурах и помпадуршах". В главке "Мнения знатных иностранцев о помпадурах" упоминается "князь де ла Клюква".

Более того, мало что понимая в российских реалиях, иностранные авторы пытаются все непонятные им явления соотнести с какими-то, как им кажется, похожими аналогами на своей родине. И в итоге получается то, что русские определяют меткой поговоркой: ни в городе Богдан, ни в селе Селифан. Например, российский подданный записывается в парижской гостинице: "статский советник такой-то". Это чин пятого класса Табели о рангах. А французы переводили чин статский советник как статс-секретарь. То есть нашего чиновника, который по чину максимум мог быть вице-губернатором или вице-директором какого-нибудь департамента, походя произвели в министры!..

Дюма был восхищен Петербургом: "Нева – великолепна. С Деревянного моста она видна во всей своей красе. Благодаря этой величественной реке в немногих столицах есть такие грандиозные пейзажи, как в Санкт-Петербурге". А еще его буквально потрясли белые ночи.

Организатором вояжа Дюма стал граф Григорий Александрович Кушелев-Безбородко. Был такой литератор, композитор, шахматист и меценат. Основатель журналов "Русское слово" и "Шахматный Листок". Именно по приглашению графа автор "Трех мушкетеров" и совершил путешествие по России. Для Дюма это еще был и коммерческий проект: он объявил в своем журнале "Монте-Кристо", что будет подробно описывать свои приключения в России. Это сильно подогрело внимание французов. Ну что они знали о России? Медведи, водка, "генерал Мороз", да "страшилки" о далекой Сибири...

Кушелев-Безбородко в Петербурге познакомил Дюма со многими русскими литераторами: графом Алексеем Константиновичем Толстым, Дмитрием Григоровичем, Львом Меем, Некрасовым, Иваном Панаевым и его очаровательной женой – Авдотьей Панаевой.

Во время своего вояжа Дюма посетил также остров Валаам, Углич, Москву, Царицын, Астрахань, Закавказье и прочие города и веси. О своем путешествии написал целую книгу в 4-х томах – "Путевые впечатления. В России".

В Москве его поразил Кремль: "В нежном сиянии, окутанный призрачной дымкой, с башнями, возносящимися к звездам, словно стрелы минаретов, — показался мне дворцом фей, который нельзя описать пером. Я вернулся изумленным, восхищенным, покоренным, счастливым".

А в окрестностях Казани сбылась давняя мечта "Портоса" – охота на зайцев. И она оказалась весьма удачной. Видимо, постарались русские друзья азартного француза. После охоты Дюма удовлетворенно и с иронией скажет: "В Казани даже зайцы любезны".

В Астрахани Дюма присутствовал на закладке новой волжской плотины. Он, между прочим, замечает один "фактик", который в современной ему Франции был бы попросту немыслим: "праздник... закончился большой братской трапезой сидящих рядом на траве русских мужиков, калмыков и татар. Русские и калмыки пили вино, а татары, будучи магометанами, утоляли жажду водой прямо из Волги". А у Дюма на его родине, например, алжирца и за человека-то не считали...

На Кавказе француза выбрали почетным казаком, чему он был несказанно рад, поскольку казаков знал с детства. В 1814 году, когда русские разгромили Наполеона и пришли во Францию, один из казачьих полков разбил бивак недалеко от дома Дюма.

Кстати, в некоторых современных публикациях пишут, что-де за Дюма во время путешествия по России был установлен тайный полицейский надзор... Люди, которые это пишут, просто не понимают реалий того времени. Какой надзор? Любой чужой человек в любом городе или селе сразу привлекал всеобщее внимание. И местные власти по долгу службы были обязаны поинтересоваться: кто таков? какова цель визита? Причем, это не какая-то российская специфика. Так же действовали и европейские чиновники. А за Дюма-то какой нужен был надзор, если его сопровождали известные в России лица? Так что, глупости пишут современные горе-исследователи. Поздравляю вас соврамши, как говаривал Булгаков...

И тут впору вспомнить о пресловутой "развесистой клюкве". Напрасно авторство этого оксюморона приписывают Дюма – на самом деле выражение было придумано спустя тридцать лет после смерти писателя. А Дюма писал совсем о другом: "Русские люди неустанно работают на преображение себя и окружающих от человекообразия к Человечности".