Соболевский: человек, который мог спасти Пушкина

Восемнадцатого октября 1870 года скончался Сергей Александрович Соболевский, библиофил, автор эпиграмм, друг Пушкина, Лермонтова, Проспера Мериме и многих других русских и европейских литераторов.

Незаконнорожденный: его отец – Александр Николаевич Соймонов, отставной полковник, богатый помещик, купил своему сыну польское дворянство и дал блестящее домашнее образование. Потом Соболевский учился в престижном Благородном пансионе при Главном педагогическом институте в Петербурге, где его товарищами были Лев Пушкин, Павел Нащокин, будущий композитор Михаил Глинка, издатель Краевский, романист Масальский. Через Льва Пушкина и Кюхельбекера, преподававшего в пансионе словесность, Соболевский познакомился с Александром Сергеевичем Пушкиным и другими лицеистами первого выпуска. Особые отношения сложились у него с великим поэтом. Соболевский встречал в Москве Пушкина после михайловской ссылки, познакомил его с Адамом Мицкевичем, устроил у себя дома первое авторское чтение "Бориса Годунова".

По свидетельству современника, Пушкин "любил Соболевского преимущественно за неистощимое остроумие, живые экспромты, щеголявшие оригинальными рифмами, неизменную веселость и готовность кутить и играть в карты когда угодно".

Например, Соболевский откликнулся эпиграммой на двусмысленное пожалование поэта в камер-юнкеры. Пушкину уже было 33 года, и этот придворный чин был ему явно не по летам. Обычно его давали более молодым.

Клюнкер – так называли сибирский обоз с золотом, заимствовано из немецкого языка. В данном случае Соболевский намекает на придворные мундиры, которые расшивались золотыми нитями.

Соболевский предотвратил две дуэли поэта. Писатель граф Владимир Александрович Соллогуб, вспоминая о трагическом поединке Пушкина с Дантесом, заметит: "Я твердо убежден, что если бы Соболевский был тогда в Петербурге, то он, по влиянию его на Пушкина, один мог бы удержать его. Прочие были не в силах".

К сожалению, в то время Соболевский путешествовал по Европе. Он мог себе это позволить. В Париже завязал приятельские отношения с Проспером Мериме, Стендалем, Шатобрианом, Альфредом де Виньи, Виктором Гюго, Франсуа Гизо, генералом Лафайетом, мадам Рекамье. Да и в России он был близко знаком со многими: Гоголь, Карл Брюллов, Лев Толстой, Тургенев...

После Парижа Соболевский долго жил в Италии, и писал оттуда своему приятелю Степану Петровичу Шевырёву, историку литературы, профессору Московского университета: "Я очень люблю Италию и, поживши в разнородном Париже, пивном Лондоне и бестолковой Германии, решил, что, после России, самый для жилья приятный край для большей части года – Италия… В одной Италии люди довольно дети, чтобы радоваться радости и тешиться прекрасным от сердца... Я заметил, что умнейший человек – итальянец, каков он есть, а русский – каковым его легко можно сделать; немца же ничем не обработаешь: такие густокровные, колбасокишечные… Что за гадость немецкие студенты, и как мы, русские, велики противу всей Европы… Русский человек – сокол между человеками"...

Со временем Соболевский осел в Москве, жил на Смоленском бульваре в одном доме с писателем князем Владимиром Федоровичем Одоевским. В десяти комнатах на первом этаже размещалась его громаднейшая библиотека по истории книгопечатания, библиографии, географии, одна из крупнейших не только в России, но, пожалуй, и в Европе.

Соболевский был известен в России и Старом Свете как авторитетнейший библиофил и библиограф. Он составил каталоги нескольких общественных и частных библиотек Москвы, опубликовал комментарии к бумагам императрицы Екатерины II. Купил у наследников одного из Великих инквизиторов Испании библиотеку с архивом, перевез ее в Россию и вернул это уникальное собрание в научный оборот. Он дарил редкие книги из своего собрания российским библиотекам.

И при этом Соболевский не переставал каламбурить и писать эпиграммы. Например, на Николая Христофоровича Кетчера, известного переводчика Шекспира.

Или вот эпиграмма на своего закадычного друга, чересчур увлекавшегося горячительными напитками:

Соболевский изредка критиковал в своих сатирических стихах и власти, но политикой никогда особенно не интересовался в отличие, скажем, от Пушкина. Биограф Соболевского в начале XX века писал: "Подготовленный воспитанием не к борьбе, а к праздности и эпикурейству, Соболевский прошел в своем либерализме три стадии: в юности был республиканцем, напевавшим втихомолку "Марсельезу" во время шествия к присяге императору Николаю; в молодости являлся поклонником свободы мысли и свободы печати; в старости же пришел к тому убеждению, что гласность в России невозможна без предварительного самоуправства".

Перед кончиной на Соболевского одно за другим навалились несчастья. Сначала он перенес апоплексический удар – инсульт, если говорить по-современному. А франко-прусская война 1870 года и крушение империи Наполеона III разорили его до основания. Соболевский вложил все свои сбережения в акции французских железных дорог. В день его смерти в кармане сюртука нашли только 70 рублей.

Драгоценная библиотека в 25 тысяч томов, которую Соболевский собирал 35 лет, была продана на аукционе в Лейпциге и распылена по многочисленным собраниям. Многие издания купил Британский музей, русская и славянская части были куплены Лейпцигским университетом. Хорошо еще, что архив Соболевского с многочисленными письмами Пушкина и других известных людей приобрел историк граф Сергей Дмитриевич Шереметев и возвратил на родину.

В советские времена о Соболевском почти не вспоминали, разве что поэт Андрей Дементьев, написавший в 1977 году стихотворение:

Коротко и по делу. Только отборные цитаты в нашем Телеграм-канале.