Кроме того, что Генеральные штаты правосудия Макрон впервые планирует собрать в октябре, больше о них никаких подробностей. Подразумевается, что слово "правосудие" уже само по себе должно все объяснять. Но не французам.
Эммануэль Макрон что-то почувствовал. Возможно, что ни на Бонапарта, ни на Шарля де Голля он все-таки не тянет. Ему ближе по духу августейшие особы. Ведь это французские короли с начала XIV века в самые критические для себя моменты созывали Генеральные штаты – высший совещательный орган сословного представительства при монархе. И для президента Франции такой момент, видимо, настал. Чтобы избежать обвинений в дословном плагиате, свой вариант он назвал Генеральными штатами правосудия.
Кроме того, что их впервые соберут в октябре, больше никаких подробностей. Подразумевается, что слово "правосудие" уже само по себе должно все объяснять. Но не французам, не раз уличавшим систему в достаточно вольном толковании этого термина, особенно когда дело касалось арабской вольницы. Впрочем, инициатива Елисейского дворца вызвана не этим, а серьезным конфликтом между полицией и судебной властью. Первые регулярно жалуются на то, что юстиция на местах слишком снисходительно относится к преступникам.
В середине мая десятки тысяч ажанов провели даже в Париже перед Национальным собранием предупредительную манифестацию. Требовали неукоснительного соблюдения Уголовного кодекса и ужесточения тех законов, которые, по их убеждению, недостаточно суровы. Поэтому Генштаты правосудия – это попытка увести протест с улицы и загнать его в некий дискуссионный клуб. По данным Le Monde, он планируется слишком разношерстным, чтобы можно было допустить, что Макрон наделит это новообразование сколь-нибудь серьезными полномочиями.
Чиновники, юристы, нотариусы, сотрудники безопасности, исправительных учреждений, молодежь и те, "кому за". Не факт, что им удастся справиться хотя бы с программой-минимум и создать видимость государственного реагирования на запрос общества. Оно ищет порядка, в принципе, а не только во взаимоотношениях судов и полиции. Ведь даже если языком этой ассамблеи кроме французского станут все арабские диалекты Франции, это едва ли повлияет на их носителей. А именно на их преступления Фемида подчас закрывает не только глаза, но и рот, предпочитая молчать, чтобы не провоцировать рост ультраправых настроений. И все равно не помогает.
Тем не менее, судя по тому, что Макрон начал в этом направлении шевелиться, полные гнева письма отставных генералов, затем действующих военных и, в конце концов, ветеранов полиции до него все-таки дошли. А, может, он и сам сообразил, что в предвыборный год президенту, желающему переизбраться, очень важно показать стремление к переменам. Впрочем, это ход, скорее, не конем, а королем. А им далеко не уйдешь – только если спрятаться. У Людовика XVI, например, не получилось. Он был последним, кто 5 мая 1789 года собрал Генеральные штаты после почти двухсотлетнего перерыва. А 14 июля началась Великая Французская революция.
О событиях в мире откровенно, остро, на грани – в авторском Телеграм-канале Михаила Шейнкмана.